для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-39-36 (учебный отдел)
+7 495 629-32-13 (ректорат), + 7 495 629-86-56 (касса)
E-mail: public@mxat-school.ru

| отзыв сергев волков о двух спектаклях курса сергея земцова и игоря золотовицкого |

Отзыв Сергев Волков о двух спектаклях курса Сергея Земцова и Игоря Золотовицкого

Livejournal.Ru, 17.05.2013
Чем больше я живу на свете, тем больше убеждаюсь, что во мне совместились два литературно-театральных персонажа. Или так: они мои альтер-эги — и я все чаще узнаю в них себя. Смесь на самом деле гремучая: горьковский Лука — и гоголевский Хлестаков. Go-go. Всех жалеть и любить, каждому пытаться надуть в уши чего-нибудь неотмирасегонное, навеять сон золотой — и артистически наврать, первым во все это поверив и закрутив вокруг себя всю и всяческую дребедень и белиберду. Эх. Люблю обоих. 
Не знаю, по какой иронии судьбы, но два дня подряд я ходил в учебный театр МХАТ и смотрел там сначала «На дне», а потом"Ревизора"в исполнении одного и того же третьего курса. Сегодня мысль об этом странном сближении и связи лично со мной вдруг обожгла меня посредине спектакля. Я верю в такие неслучайные случаи.
И вторая мысль: я так много знаю и про одну пьесу, и про другую, так много чего научился в разговорах со школьниками и в диалоге с литературоведами и театролюбами в них различать, что мне на постановки их идти в принципе — страшновато. Ну не дотянут они, нутром чую. И вот поди ж ты: не только дотянули, но и показали мне неожиданные возможности привычных характеров и положений, новые изгибы знаемого наизусть текста. Да и вообще интересно поставили и хорошо сыграли.
В «На дне» (вчера был прогон) мне неожиданно понравился Лука (роль для студента почти невозможная). Роман Рипко сыграл не просто Луку, в которого веришь, но умудрился сделать это без нажима и добавив в образ некоторой нетерпеливости что ли - возится-возится с этими людьми, а они все лучше не становятся. И он не то что раздражается на них, нет, но как-то нетерпеливо начинает им в сотый раз объяснять, непутевым, как надо тут, а как — тут. И это качество придает такому Луке силу — он здесь сильнее Костылева и Василисы, не только своим мягким юмором, как у Горького, но и вот этой силой нетерпения. Очень симпатичной, кстати, потому что она ни разу не переходит в нетепимость.
Тут на удивление очеловечены герои, которых привычно считать циниками, разрушающими человеческие надежды. Симпатичным оказывается Бубнов (Эдийс Залакс), просто неожиданно симпатичным — и опять же убедительно, без насилия над текстом и общей атмосферой. Прекрасен, утончен, порочен и слаб — Барон (если не вру, программок-то не было, Александр Дмитриев). Он вообще-то очень боится того, что будет в его жизни «дальше» — напомню, что с этой реплики начинается пьеса — и ее всегда непросто трактовать. Тут же эту реплику обыграли много раз (только из начала, кажется, убрали-таки) и дали ее смыслы как на блюде. Вообще здорово видеть в актерах не просто стихийную игру (дала природа талант — и шпарь; в этом все время убеждает всех Актер, кстати, замечательно сыгранный Артемом Ешкиным) — а понимание того, что ты играешь. Только тогда получается органическое проживание текста. И еще здорово, что третьекурсники умеют играть не самих себя или не только самих себя — а разных людей. Быть не собой — это нечасто встречается и у маститых актеров. А тут — на-поди: Денис Матвеев играет буйного Алешку —а назавтра тишайшего Хлопова из «Ревизора», чуть не аутиста, которого коллективным хором вытаскивают из угла на свет. И оба раза — попадание в точку.
Очень хорош Сатин — Андрей Бурковский. Он будет неожиданным Городничим. А вообще — вылитый дзефиреллиевский Меркуцио, гениальная роль. О чем я ему после спектакля и сообщил — а он и не знает, шо это и хто это. Взял с него честно слово, что посмотрит. Ну потому что силища в нем непомерная — и хорошо бы себя настраивать периодически каким-то верным камертоном. Интересно, он себя — узнает? Или решит, что я свихнулся?
Женские роли в «На дне» оказались задавлены Василисой — Ларисой Кокоевой. Ну тут никуда не деться. Но при этом в «Ревизоре» девчонки развернулись! И стала понятна настоящая мощь Полины Казанцевой и Александры Велескевич — Анны Андреевны и Марьи Антоновны. Рядом с той же Ларисиной мощью — это мощь другая. И возникло то, что всегда интересно видеть: ансамбль, где первая скрипка — не одна и не единственная.
«На дне» запоминается как хорошо прочитанная и оригинально решенная серьезная вещь, куда ребята добавили свою молодую энергию и какую-то взрослую осмысленность. Точно приведу в следующем сезоне своих одиннадцатиклассников. После спектакля есть о чем говорить. Вообще, возможно, это лучшее «На дне», что я видел. Спасибо режиссеру Аркадию Кацу.
На «Ревизора» же не приведу никого. Сам приду. И боюсь не один раз. Со школьниками, увы, нельзя. Тут 21+. Слишком много в спектакле того, что выходит за рамки детского. Слишком много нагруженного всеми возможными сексуальными коннотациями. Но как же талантливо и тонко они все эти моменты обыграли — просто до слез смешно. И трогательная, на намеках построенная и голубовато подсвеченная сцена между Городничим и Хлестаковым; и откровенно-уморительное изображение неистовствующего в соло-варианте Хлестакова номер два (там всех по нескольку штук, если что); и танцы почти с шестом; и страсть перезрелой тетки к мальчикам; и первые эротические мечтания и поцелуи девочки-«задрота»; и как бы групповушка; и садо-мазо-довольная унтер-офицерская вдова — и весь этот каталог современной кино-видео-интернет-понятно-какой-индустрии подан пародийно и весело. Как и современная музыка и танцы, рэп и не знаю что еще.
И все это не набор трюков или этюдов — все это то самое остранение, без которого Гоголь — не Гоголь. Я видел только одну похожую попытку «выбивания» зрителя из привычной классической колеи, чтобы он почувствовал то же недоумение, что и первые зрители «Ревизора» — опять же в учебном театре ГИТИСа, когда Хлестакова играл тогда еще студент Владимир Панков.
У ребят получилась очень современная (без натужного осовременивания), интерактивная (мне пришлось рвать газеты, петь, целоваться с Анной Андревной, обниматься с уезжающим в Питер Городничим, выслушивать упреки в том, что я где-то чем-то некачественным на рынке торгую от кого-то из героев и еще в чем-то оправдываться), веселая, бурлескная, энергичная, странная пьеса о нас с вами сегодня. На месте Гоголя я бы ржал и бился — и был бы горд. Двести скоро уж лет пройдет — а жив курилка, и даже перевода не требует.
В спектакле — куча поворотов и деталей, мастерски сделанных сцен. Одна пара Добчинский с Бобчинским (Дмитрий Власкин и Артем Ешкин) чего стоит — играют, как черти. Одна сцена прощания с Городничим уже бы решила дело — великолепна, неожиданна. Да и то, что все действо разворачивается у барной стойки и зрители сидят возле нее, а официанты обносят вас настоящими напитками — это тоже из разряда остранения. 
И начало — о! У меня самого всегда была мечта поставить «Ревизора» на школьной сцене. Я много чего поставил — но «Ревизора» нет. А какая задумка — что после первой фразы Городничего надо выпустить … самого Хлестакова. Который гротескно обтанцует всю застывшую группу чиновников. Это первая немая сцена! Сразу! А не в финале! Все, кроме бесенка Хлестакова, окаменевают — а он, под гротескно исполненную арию из «Любовного напитка», мимо них, раскланиваясь с нами, танцует… В этом же спектакле мхатовцы применили почти мой прием, чем меня купили. Только они Бобчинского с Добчинским выпустили. А они такое стали творить — не буду предупреждать!
Короче говоря, я понимаю, что для рецензии настоящей у меня еще нет фактуры. Надо идти, смотреть опять и запоминать. Только не на первый ряд — зацелуют до смерти. Хотя может, как раз и на первый?.. Надо подумать.
А написал я все эти длинные слова потому, что мне просто хотелось как-то выразить благодарность этим ребятам, которые делают такое суперское дело. И не всех я назвал. Антона Риваля, например — как он про письмо Городничему говорил! И еще многих — простите. Вас, кстати, в программке без ролей печатают — может, я кого и перепутал? Ведь я совсем вас не знал до вчера — а теперь во всех влюбился. И как жить дальше?
«А дальше, — вкрадчиво сказали мне добрые люди на выходе из зала — дальше у нас есть прекрасный четвертый курс. Пойдете на их спектакль по Вешним водам?..»