РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-39-36 (учебный отдел)
+7 495 629-32-13 (ректорат), + 7 495 629-86-56 (касса)
E-mail: public@mxat-school.ru

| ведь и я - карамазов |

Ведь и я - Карамазов

Ольга Фукс, ITI Info, 14.03.2012
«МЫКарамазоВЫ» — так назвал свой спектакль, поставленный на третьем курсе Школы-студии МХАТ, режиссер Виктор Рыжаков. Спектакль играется в двух частях (иногда в два вечера) — «Этюды» и «Диалоги». В этом учебном году он получил Гран-при на конкурсе студенческих спектаклей ВГИКа и на ХV Международном камерном фестивале спектаклей по произведениям Достоевского.

«Этюды» рыхлят почву для будущих «Диалогов». На обе части приходится четыре Алеши, четыре Мити, пять Груш (в том числе и мужского пола), пятеро Иванов, два Смердякова, один Черт, одна кошка… Каждой актер играет скорее не палитру состояний, но одну краску-состояние, зато — крупными, яркими мазками.

«Этюды» точно отвечают на вопрос, а что осталось «за кадром», не вошло в роман, предшествовало описанным в нем событиям или последовало потом. И обозначают ту приграничную зону, где учебный процесс превращается в театр. Вот самолюбивый мальчик изводит себя опасными опытами, а мать — отказом от еды, а вот он аккомпанирует ей на гитаре, изнывая от дамских причуд и боясь признаться себе, как он ее любит, — так проиллюстрированы признания Коли Красоткина о своей сыновней тирании. Вот отвешивает пощечину все еще обезноженной Лизе Хохлаковой сорокалетний женатый Алеша Карамазов — мир задал праведнику тяжелейший экзамен терпения, ни с каким монастырем не сравнишь. Вот три Ивана пыткой вырывают у Алеши приговор — мучителя ребенка расстрелять: то-то же, праведник. Вот один Смердяков устраивает пышные похороны убитой кошке, а другой Смердяков решает — все дозволено-с (ну хотя бы в этикете) — и грязно набрасывается на еду, запихивая ее в род пальцами. И таких этюдов видимо-невидимо.

Несколько скамеек у стены постоянно заняты «зрителями» (актерами, не играющими данную сцену, но живо включенными в общую игру) — как зеркальное отражение сегодняшней публики. На миру красна не только смерть, но и это постоянное самовыворачивание наизнанку. Чтобы покинуть аудиторию, где играются «МЫкарамазоВЫ», зрителям приходится пройти через сцену и зрительный зал учебного театра. Под гром аплодисментов актеров, с которыми МЫ на миг точно поменялись ролями.

«Диалоги», отбросив линейную логику, скользят по верхам, по ключевым моментам романа, который навскидку назовет любой, кто его читал. Речь Мити на суде, разложенная на троих, встреча Ивана с чертом и Ивана со Смердяковым, поединок Катерины Ивановны и Грушеньки («а я вот возьму вашу ручку, да и не поцелую»), поездка в Мокрое, встреча Алеши и Снегирева, речь Алеши на смерть Илюши. Одни импонируют горячим и чувственным исполнением. Другие добавляют новые краски в прочтение романа, которые, кажется, ни разу не использовались при переносе на сцену. Так сцена в монастыре (встреча Ферапонта и инока) заряжена сегодняшней агрессией мракобесных носителей истины в последней инстанции. А тема отношения Алеши и Лизы Хохлаковой неожиданно разрастается в земную историю любви, изначально обреченной на страдания. 

Обрастая подробностями, влезая в шкуры персонажей Достоевского, примеривая на себя разные роли, актеры постепенно подбираются к бездне Достоевского. Но - останавливаются на краю. За шаг до убийства, самоубийства, сумасшествия, за шаг до раскаяния и прозрения, за шаг до последних признаний. «Диалоги» будто подчеркивают — смотрите, мы еще не перешли черту, отделяющую нас от вас. Смотрите, дескать, как мы похожи. Припомните, что вы думали про позорящего вас родителя? Признайтесь, как хотели погубить того, кто вас унизил? Вспомните, как еще не совершили, но уже подумали, допустили в мыслях, сотворили в фантазиях нечто карамазовское, только всего лишь оказались непоследовательными — не дошли до черты, до стенки.
Ведь и я - Карамазов, Ольга Фукс, ITI Info, 14.03.2012