для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-32-13 (приемная ректора)
+ 7 495 692-41-67 (касса учебного театра)
E-mail: public@mxat-school.ru

| вечера с мольером |

Вечера с Мольером

Б. Галанов, Литературная газета, 16.12.1981
После премьеры «Тартюфа» на сцене МХАТа в театре «Современник» состоялась премьера пьесы Михаила Булгакова «Кабала святош» («Мольер»). После мольеровского лицемера Тартюфа, едва не растоптавшего доверчивого и простодушного Оргона, мы увидели в булгаковской пьесе целую свору лицемеров, расправившихся с самим Мольером. Если Оргону фантастически повезло, Тартюф был посрамлен, наказан, и справедливость в комедии восторжествовала, то в финале булгаковской пьесы «кабала святош» затравила Мольера, растерзала с помощью собственных тартюфов. Как ни различны оба спектакля по стилю, режиссуре, игре актеров, не говорю уже о жанрах — сатирической комедии и драме, диктующих свои законы театру, два вечера, проведенные с Мольером, вызывают желание не сравнивать, нет, а поверить драму комедией и комедию драмой. Мы ходим в театр, не заглядывая предварительно в учебники по истории литературы, а тут один спектакль как бы комментирует другой, вольно или невольно бросая на него свой отсвет.
Признаться, на «Тартюфа» отправляешься не без опаски. Слишком сильна инерция. Все заранее представляется: обманщик Тартюф — хрестоматийный ханжа, сластолюбивый святоша в мерной сутане с молитвенником в руках; обманутый простофиля Оргон: его шурин Клеант, неисправимый резонер, который без устали произносит длинные нравоучения, призывая жить и мыслить праведно.
Не покажется ли скучным вечер на старой комедии? Рассмешат ли сегодня шутки, произнесенные добрых три сотни лет назад? И увлекут ли зрителей проделки бойкой служанки Дорины и добродетельной Эльмиры, жены Оргона? Кто же не помнит, что, обманув обманщика, они в конце концов подденут его на крючок!
Скажем сразу: скучать не придется! Смех в зале не смолкает. Анатолий Эфрос поставил «ТаотюФа» весело, изобретательно, раскованно, как бы следуя совету рецензента знаменитой довоенной мхатовской постановки (и, разумеется, своему собственному прочтению пьесы); «Что значат несколько крупинок соли в такой комедии. Щедрее следовало быть, кинуть полной горстью». Эфрос дал волю буффонаде, шутке, юмору, отмерив их не по крупицам, а щедро рассыпав целыми пригоршнями. Все к месту — и фокус, достойный иллюзиониста, когда Оргон, запрятанный под стол Эльмирой, то пропадает невесть куда, то в нужный момент вновь объявляется под столом. И - счастливая находка — златоуст Клеант, захлебывающийся в потоке собственного красноречия, отчего созданный Ю. Богатыревым образ неожиданно приобретает новую комедийную окраску. Слова, слова! А действий ни на йоту, хотя Клеант — Богатырев в речах настойчив, напорист, энергичен. Оргон — А. Калягин — комедия простодушия. Скажем сильнее — комедия упрямства, глупости, наивного ослепления, отвергающего все доводы рассудка. Оргона можно сыграть и по-другому — человеком благородным, доверчивым, обманувшимся в лучших своих чувствах, искренне убежденным, что ему посчастливилось встретить святую, чистую душу. А в жизни чистые души — большая редкость. Возможно, именно так играл на сцене Пале-Рояля первого Оргона сам Мольер.
Комедия дает основание для подобной трактовки. А с ней вместе появляется оттенок драматический. Калягина больше привлекают фарсовые краски. И для этого «Тартюф» тоже открывает широкие возможности. Классика на то и классика, что не предлагает однозначных решений. Упрямое заблуждение Оргона — Калягина, его стремление действовать наперекор семье, которое всячески поддерживает в сыне госпожа Пернель (непреклонную мадам-матушку концертно сыграла А. Степанова), столь же комично, как и моментальное прозрение Оргона, готового пинком под зад вышвырнуть за дверь негодяя. Впрочем, есть в спектакле такие мгновения, когда в гневе или в отчаянии Оргон сдергивает с головы высокую черную шляпу вместе с непомерно длинным, завитым, серебристым париком, и тогда мы видим знакомое лицо вполне современного, уже немолодого, усталого человека, и нам вдруг становится по-человечески жаль этого заблуждающегося упрямца, чье упрямство, быть может, еще и оборотная сторона слабохарактерности.
Странно, если бы Тартюф не распознал характер Оргона и не воспользовался его слабостями. Ведь Тартюф неглуп, проницателен и, безусловно, хороший физиономист. Таким играет своего героя С. Любшин. Таким, каким его играли прежде, и не совсем таким. Конечно же, Тартюф — весь смирение и лицемерная святость. Но у Тартюфа-Любшина чуть не с самого начала в замашках, в поведении, в самоуверенных повадках, во всем обличье есть нечто такое, что напоминает человека, всю жизнь привыкшего ломать комедию и, кажется, сразу твердо решившего, что в доме дурака Оргона настало время для его, Тартюфа, триумфа. Тут можно действовать безбоязненно. Тут он будет править бал. И Тартюф почти не таится. Он наступает. С развязной грубостью пристает к Дорине, нагло волочится за Эльмирой. Да и в том, как он вдруг сумрачно возникает на пороге, как смотрит, вернее, как всех и всё окидывает недобрым, оценивающим взглядом, угадывается нечто большее, чем ловкий пройдоха и лицемер. Не зря драматург от одной редакции комедии к другой усиливал намеки, из которых явствовало: Тартюф еще и тайный соглядатай, доносчик, политический интриган.
В доме Оргона, как маленький бриллиант, сверкает Эльмира — А. Вертинская. Вместе с Дориной Эльмира прибирает к рукам нити интриги. Но для этого в знаменитой сцене обольщения ей надо пустить в ход все очарование, усыпить подозрительность Тартюфа, раззадорить его своей вольностью, приблизить и суметь удержать на расстоянии. Вертинская превосходно играет смелую обольстительницу с испуганными глазами. Она вооружилась лицемерием против лицемерия. Но ищет опоры в себе самой, потому что еще неизвестно, станет ли ее союзником в поединке с Тартюфом сидящий под столом Оргон…

Шагнуть из дома Оргона в дом Мольера интересно и поучительно. После богатой гостиной буржуа Оргона, с парадной, чуть не во всю сцену, люстрой — удачной фантазией художника Д. Крымова, очутиться за кулисами театра Пале-Рояль. В «Современнике» задник художников Б. Биргера и П. Сапегина не случайно изобразит восхождение на Голгофу. А на первом плане, как контраст. будет вешалка с несколькими пестрыми, шутовскими нарядами комедиантов. Горят свечи. За легким занавесом, разделяющим сцену, гудит невидимый нам зрительный зал. Сегодня в ложе на представлении комедии Мольера сам Людовик XIV. Потом будет сцена во дворце — завтрак с королем Час торжества Мольера. А в финале — зловещая фантасмагория театральных масок с карикатурными носами, в черных колпаках. Они подступили со всех сторон к умирающему Мольеру, который силится доиграть свой последний спектакль и, путая слова, произносит комические реплики из «Мнимого больного».
Я называю здесь три, на мой взгляд, самые удавшиеся, ключевые сцены, которые дают дыхание всему спектаклю театра «Современник». В них ярко проявился талант И. Кваши-актера, исполнителя главной роли, и Кваши-режиссера, дебютирующего в этом качестве в булгаковском спектакле. А между этими сценами пройдет жизнь Мольера уже в преддверии его гибели: настойчивые попытки добиться постановки «Тартюфа» на сцене, единоборство со всяческими тартюфами, с всесильными посредственностями сделавшими невыносимой жизнь Мольера, лукавая милость короля и тяжелая его немилость, наконец, отнимающая последние силы семейная драма, пока менее удавшаяся линия в первых и, быть может, поэтому еще не совсем отлаженных спектаклях; Хорош К Райкин — Бутон, тушильщик свечей в театре и бескорыстно преданный Мольеру слуга. Прекрасен дуэт Кваши — Мольера, с его порывистостью, открытостью, огромным внутренним достоинством и какой-то доверчивой незащищенностью, и В. Гафта — короля, умного, хитрого, коварного деспота. играющего с дерзким драматургом, как кошка с мышью. Извечная трагедия художника, которого король хочет приручить, заставить служить славе своего царствования, а потом брезгливо оттолкнет прочь.
А теперь опять возвратимся в счастливый дом Оргона, сейчас там дети, жена, слуги душат в объятиях прозревшего отца, мужа, хозяина и все вместе готовятся отпраздновать свадьбу верного Валера с дочерью Оргона Марианой.
Если воспользоваться классификацией литературоведения, мольеровская комедия положений — бытовая комедия разыграна на сцене МХАТа с подкупающим весельем, легкостью, озорством. Режиссер и актер наслаждаются всеми перипетиями событий, предложенными драматургом. Что же касается «высокой» комедии — комедии характеров, ее контрастные драматические краски ярко вспыхивают, когда вместе с париком Оргон сбрасывает с себя личину уверенного в непогрешимости своих поступков, человека, когда с позором выдворенный и угодивший за решетку («0х! Слава небесам!») негодяй Тартюф волею режиссера все-таки остается в доме и на сцене, потому что с исчезновением Тартюфа не исчезло зло. Куда они денутся — зло и лицемерие, олицетворенные в Тартюфе? Рано предаваться благодушию, хотя уже три века отделяют нас от мольеровской комедии. 
Я совсем не сторонник того, чтобы вольный взмах крыла мольеровской комедии стал тяжелее. Может быть, он стал бы шире, если бы Анатолий Эфрос внимательнее отнесся к молодым героям комедии Валеру и Мариане, воплотившим для Мольера верность, добро, благородство без всякой примеси лицемерия; если бы впустую резонерствующий Клеант — по мнению рецензентов, уже писавших о «Тартюфе» (и моему тоже), счастливая находка режиссера и актера — не выпаливал скороговоркой все свои сентенции. Где-то нужны и паузы. Ведь Клеант понадобился автору не только для того, чтобы завуалировать сатирическую остроту комедии. В уста Клеанта Мольер вложил несколько ему самому дорогих мыслей. Перечитайте текст комедии — и вы в этом убедитесь.
Впрочем, такие мысли приходят в голову не в театре, а потом, когда перебираешь, суммируешь впечатления. Но я не хотел бы заканчивать эти заметки укором. Хорошо, что образ трагического булгаковского Мольера будет вспоминаться на весёлом представлении «Тартюфа», а мудрый смех «Тартюфа» — на драматической «Кабале святош».
* * *, Челябинский рабочий, 28.05.1988
«Билокси-блюз» по дороге на войну, Алексей Аджубей, Московские новости, 27.12.1987
Не хлебом единым, Нина Агишева, Правда, 22.02.1987
Колоратурный контрабас, Мария Седых, Литературная газета, 28.01.1987
Групповой портрет с тамадой, Сергей Николаевич, «Неделя», № 4 (1400), 1987
«Горько!», Юлий Смелков, Московский Комсомолец, 28.12.1986
Премьеры будущей недели, Вечерняя Москва, 25.10.1986
Подвергай себя сомнениям, Советская культура, 5.07.1986
Несколько личных вопросов, Московский Комсомолец, 30.12.1984
Выбираю роль болельщика, Советская культура, 2.02.1984
Верить и побеждать, Нинель Исмаилова, Известия, 16.11.1983
Покоряющий образ вождя, Г. Терехова, Советская культура, 6.11.1983
Жажда и радость работы, Советская Эстония, 7.07.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Великая радость творчества, Красная звезда, 2.10.1982
Искусство постижения красоты, В. Бернадский, Вечерняя Алма-Ата, 22.09.1982
Главная роль, Советская культура, 4.07.1982
Завещаю векам, Александр Колесников, Комсомолец Кубани (Краснодар), 22.04.1982
Встречаясь взглядом с Лениным, Георгий Капралов, Литературная Россия, 12.02.1982
Перед бессмертием, М. Строева, 20.01.1982
Великая наука побеждать, Н. Потапов, Правда, 12.01.1982
Так победим!, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 5.01.1982
Наши интервью. Александр Калягин, Театральная Москва, № 20, 1982
Завещаю грядущему, Андрей Караулов, Советская Россия, 31.12.1981
Вечера с Мольером, Б. Галанов, Литературная газета, 16.12.1981
Смех и слезы Мольера, Николай Путинцев, Московская правда, 13.12.1981
Тартюф, Оргон и другие, Н. Шехтер, Комсомольская правда, 20.11.1981
Тартюф сбрасывает маску, В. Широкий, Советская культура, 13.11.1981
«Мышеловка» для Тартюфа, В. Фролов, Вечерняя Москва, 27.10.1981
Сражение в доме Оргона, Н. Лейкин, Литературная Россия, 23.10.1981
Страстное слово театра, Г. Островская, Красное знамя (Владивосток), 8.07.1981
Удовольствие для души?, В. Дубков, Молодой дальневосточник (Хабаровск), 23.06.1981
Стремлюсь к неожиданному, Советская Россия, 14.01.1981
Наедине с вами, Советская культура, 16.12.1980
«Классика — школа добра», Литературная Россия, 30.11.1979
Верить в свое призвание, Ленинградское знамя, 27.05.1979
Иштван Хорваи: Счастливая встреча, Советская культура, 18.05.1979
Две премьеры, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 23.04.1979
Всего четыре часа?, Екатерина Кеслер, Социалистическая индустрия, 27.03.1979
Работа Калягина, Молодой коммунар (Тула), 5.08.1978
В кино и в театре, Магнитогорский рабочий, 5.07.1978
Правда бывает только одна, Андрей Караулов, Строительная газета, 16.12.1977
Вина и беда Игната Нуркова, Александр Свободин, Литературная газета, 30.11.1977
Заседание парткома продолжается?, Григорий Цитриняк, Литературная газета, 5.10.1977
А что впереди?, Эльга Лындина, Московский Комсомолец, 16.06.1977
Познай самого себя, Н. Толченова, Литературная Россия, 11.02.1977
Современно о современниках, Роберт Стуруа, Заря востока (Тбилиси), 17.04.1976
Глубина правды, Виктор Комиссаржевский, Советская культура, 4.11.1975
Протокол откровения, В. Харитонов, Известия, 24.10.1975
«Заседание парткома», Т. Владимирова, Вечерняя Москва, 14.10.1975
Два дебюта, Е. Борисоглебская, Московский Комсомолец, 16.05.1974
Человек и дело, Лариса Солнцева, Советская культура, 29.03.1974
Театральный разъезд, Виктор Комиссаржевский, Известия, 29.06.1973
«Старый новый год», М. Строева, Вечерняя Москва, 28.06.1973
Найди силу в себе, А. Бочаров, Комсомольская правда, 15.06.1973
Увеличивающее стекло?, Ольга Кучкина, Московский Комсомолец, 9.06.1973
Многоуважаемый зеркальный шкаф?, Галина Кожухова, Правда, 25.05.1973
Олег Ефремов: «Люблю рабочую среду», А. Галин, Социалистическая индустрия, 1.03.1973
Хроника жизни одного цеха, Александр Свободин, Комсомольская правда, 27.01.1973
Очистительная сила огня, Н. Лейкин, Литературная Россия, 12.01.1973
Помни о человеке, М. Строева, Вечерняя Москва, 5.01.1973
Второе знакомство, С. Овчинникова, Московский Комсомолец, 9.12.1969
На сцене — польская драматургия, Вечерняя Москва, 22.11.1969
«Только телеграммы», М. Руссов, «Вперед» (Загорск), 19.10.1968
Надежды и разочарования Уингфилдов, Н. Абалкин, Правда, 4.06.1968
Человек и революционер, Владимир Пименов, Литературная Россия, 9.02.1968
Маяковский на Таганке, Б. Галанов, Литературная газета, 14.06.1967
Победа поэзии, Виктор Шкловский, Известия, 8.06.1967
Послушайте. Маяковский, В. Фролов, Советская культура, 30.05.1967
Идет дознание?, Юрий Айхенвальд, Московский Комсомолец, 2.03.1967
Спор о современнике, Т. Шароева, Вечерний Тбилиси, 7.07.1966
«Только телеграммы», «Заря Востока» (Тбилиси), 7.07.1966
«Жизнь Галилея», Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 13.06.1966
Испытание разумом, Н. Лордкипанидзе, Приложение к «Известиям» «Неделя», 28.05.1966
В поиске, Я. Варшавский, Вечерняя Москва, 18.06.1965
Это время гудит телеграфной струной…, Б. Галанов, Литературная газета, 22.04.1965
Слова Ленина обновляют театр, Виктор Шкловский, Известия, 17.04.1965
Стая молодых набирает высоту?, Григорий Бояджиев, Советская культура, 3.04.1965
С оголенным нервом, Ольга Нетупская, Планета Красота
О некоторых загадках…, Ольга Нетупская, Планета Красота
«Похождение» в Таллине, «Новости культуры» (ТК «Культура»)
Планета Калягин, Юлия Маринова, Домовой
Калягин предлагает жить дружно, Григорий Заславский, Сайт Театральное дело Григория Заславского
Фарс написан, фарс и поставлен, Мария Львова, Вечерний клуб
Надо уметь вопить от боли, Марина Багдасарян, Время МН
Подлец? Кто подлец?, Александр Соколянский, ОБЩАЯ ГАЗЕТА
ПОЗДНИЙ РЕАБИЛИТАНС РЕАЛИЗМА, Марина Райкина, Московские новости
Из последних сил, Элина Мосешвили
Отцы и дети, Нина Агишева
Эти славные психи, Нина Агишева
Андрей Житинкин дописывает Томаса Манна, Сергей Веселовский, Москва театрально-концертная
Смерть в стиле кантри, Елена Ямпольская, Русский курьер
., Наталия Колесова
Антисказка, Агнешка Сыновска, Шекспировская газета
Еврей и христианин, Юстыня Сверчинька, Шекспировская газета
Месть Шейлока, Беата Лентас, Шекспировская газета