для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-32-13 (приемная ректора)
+ 7 495 692-41-67 (касса учебного театра)
E-mail: public@mxat-school.ru

| удовольствие для души? |

Удовольствие для души?

В. Дубков, Молодой дальневосточник (Хабаровск), 23.06.1981
Финал — почти как в фантастической литературе. Вспомним: герой попадает на необитаемый остров, встречает там живых мамонтов, вымерших, как известно, миллионы лет назад, наблюдает воочию многие другие загадочные чудеса природы. И не только наблюдает, но и фиксирует все это в записной книжке и на фотопленке. Обогащенный тайнами, он уже предвкушает, какой фурор произведут его сообщения на Большой земле, как вдруг свершается еще одно явление природы — землетрясение, наводнение, извержение (нужное — подчеркнуть), в результате которого все вышеозначенные мамонты гибнут, между прочим, вместе с письменными и фотографическими свидетельствами о них. Случайно уцелевший в катастрофе герой возвращается в мир людей без всяких доказательств, лишь с тайной памятью об увиденном.
Но если в фантастической литературе подобный финал вызывает лишь щемящее чувство романтической грусти, слегка приправленной перчиком досады, то финальная сцена спектакля «Мы, нижеподписавшиеся…» производит впечатление мощного глубинного взрыва, кинетическая энергия которого направлена внутрь всех построений спектакля. Никаких осколков и рикошетов, никаких подранков и частичных разрушений. Мощным испытательным взрывом потрясено все здание спектакля, и стало вдруг видно, насколько прочен его фундамент, как точны расчеты архитекторов, для каких серьезных целей возводили его строители.

А случилось, если коротко, следующее. Леонид Шиндин, главный диспетчер строительно-монтажного управления, защищая начальника СМУ Егорова, заведомо хорошего человека и талантливого архитектора, раскрывает целую сеть ведомственных интриг, служебных альянсов и тандемов, субъективно направленных против Егорова, а объективно — против интересов дела. То унижаясь и гримасничая, то вступая в жаркую публицистическую схватку, Шиндин почти достигает победы: акт о приемке хлебозавода (от которого зависит судьба Егорова, а значит, в вообще сельского строительства) подписан главными членами комиссии. Остается пустяк — получить уже обещанную подпись некоего Семенова. Но именно тут дело упирается неожиданно в непреодолимое препятствие, ибо именно Семенову высокое начальство в неофициальном порядке приказало акт не подписывать ни при каких обстоятельствах. Взбешенный Шиндин идет на крайние меры, он запирает Семенова в купе (все действие происходит в вагоне поезда) и вызывает милицию, чтобы там во всем разобраться. И вот тут-то автор пьесы придумывает прямо-таки детективный, но прекрасно укладывающийся в ситуацию ход: подоспевшая милиция не обнаруживает в купе Семенова, ибо он по всем правилам детективного жанра, смылся через окно и растворился, как говорится, в вокзальной сутолоке. Исчез последний «мамонт» (продолжим нашу аналогию), а с ним и все доказательства служебной «мафии», которые с таким трудом добыл Шиндин. 
И вот сейчас-то и произойдет эта сильнейшая по эмоциональному воздействию финальная сцена. Шиндина-Калягина вдруг оставят силы, которые с такой целеустремленностью бросали его на самые горячие участки спектакля. Пошатываясь, как после изнурительной рукопашной, в которой не победил, но почему-то остался жить, он, давясь подступающими нервными сухими рыданиями, будет шептать, кричать, орать свое то детски беспомощное, то изумленно-протестующее, то яростно негодующее «нет! нет!! нет!!!»

Как раз в то время, когда хабаровчане впервые знакомились со спектаклем «Мы, нижеподписавшиеся…», по телевидению шел вечер народного артиста СССР Михаила Ульянова. Называя и характеризуя имена известных советских актеров, Михаил Александрович о заслуженном артисте РСФСР Александре Калягине выразился как об актере с неограниченными возможностями. Именно такое ощущение возникает от работы артиста и в роли Шиндина. Шиндин Калягина — это человек, который, начиная с энергичной полусмешной потасовки с проводником нагона, кончая этим поразительным объемным «нет!», держит зал каким-то почти материально осязаемым полем внутренней одухотворенности. Ощущение просто фантастическое, ибо порой кажется, что в обычный актерский инструментарий (жест, слово, мимика) здесь включаются и одежда, и окружающие предметы, и сам воздух вокруг артиста! Не случайно поэтому так сильно «срабатывает» финальная сцена.

Но кому адресовано это шиндинско-калягинское «нет!»? Мелким прохвостам типа Семенова и Малисова, которые ради подачек от начальства готовы на любого рода беспринципность? Крупным «деятелям» типа начальника треста Грижилюка и зам. председателя облисполкома, которые ради карьеры и соответствующих благ окружили себя хорошо отлаженной системой личных связей, круговых порук, подкупов? А может быть, жене Шиндина или одному из членов комиссии Виолетте Матвеевне — людям обыкновенным, не борцам, желающим просто нормальной человеческой жизни? А если взять покрупнее, обобщить, то, возможно, «нет!» Шиндина направлено против порочных служебных союзов, главная цель которых — удержаться возле уютной «кормушки», используя самые современные демагогические формы прикрытия?
Все это, может быть, и так, но тогда ничего принципиально нового не было бы ни в образе Шиндина, созданном драматургом А. Гельманом, ни в человеке Шиндине, каким его воссоздает на сцене Александр Калягин. Что же тогда? Попробуем разобраться в этом.
Еще совсем недавно образ Шиндина не то что был невозможен для восприятия в искусстве, а попросту… не нужен. Ибо трактовался бы он (как мы и предположили выше), как образ борца за справедливость и побеждал бы, конечно, в финале каких-нибудь крутолобых ретроградов. Сейчас в искусстве более важны не борцы за справедливость (ибо мы убедились уже, что они были, есть, и, надо полагать, всегда будут), а сама идея существования справедливости и условия ее существования, условия ее выживания в нашем рациональном мире.
Справедливость, честность, порядочность… Что это такое? — исследуют драматург Александр Гельман, постановщик спектакля Олег Ефремов, создатель образа Шиндина Александр Калягин. — Так ли уж необходимы эти качества? Экономичны ли они, наконец?
Так пугающе неожиданно, так странно подобные вопросы, кажется, еще не ставились. Но пусть не пугаются люди, привыкшие мыслить раз и навсегда застывшими категориями, ибо искусство за все время своего существования никогда не придумывало ничего более странного и неожиданного, чем сама живая жизнь. И Гельман, разумеется, не исключение из этого правила.
Сама жизнь ставит такие вопросы, и уж дело чести художника услышать их - или притвориться, что они не существуют. Можно и так. Только Семенов-то все равно будет существовать, ибо ему удобно и выгодно быть непринципиальным. И умный, все понимающий Малнсов будет существовать, так как ему удобно и выгодно обменивать служебную нечестность на реальные земные блага. И прекрасная, добрая, все говорящая «жутко правильно» Виолетта Матвеевна тоже будет существовать, ибо за свое прочное материальное и моральное благополучие она лишь изредка платит небольшие проценты в виде мелочных услуг: помочь нужному человеку, помочь устранить ненужного и т. д. Уж такая малость, что за кучей добрых дел это можно и не замечать. Настолько не замечать, что жить в свято уверенности, что ты честный и порядочный человек. И даже Девятов со своей «офицерской» честностью и пунктуальностью будет неплохо существовать, не подозревая, что его дистиллированную принципиальность давно уже взяли на вооружение «рукастые» люди.
Но вот будет ли существовать Шиндин? Да, он, конечно, глубоко порядочный человек, такие люди, как говорится, нам нужны. Но вот он едет в командировку в дождевике и сапогах (прямо с работы сорвался!), а не очень честный Малисов — в приличном костюме. Шиндин — голодный, взвинченный, грубый, а Малисов — лоснящийся от спокойствия к корректный. Шиндин вьется мелким бесом, унижается до неприличия, а Малисов ведет себя прилично и достойно. У Малисова, наконец, трехкомнатная квартира, и если вдруг простудятся ребенок, то тут же будет определен в лучшую больницу. А у Шиндина — однокомнатная квартира и сын «двоечник» (не до него!) В спектакле ее нет — но просто нельзя не предположить, что у Малисова прекрасная, хорошо ухоженная, не без золота на пальцах жена, а у Шиндика — изнервленная, издерганная, истеричная от множества бытовых и общественных «мелочей жизни», которыми широко обставлена семья Малисова и которых совершенно лишена семья Шиндина.
Так экономичны ли порядочность, честность, принципиальность? Оправданны ли столь многие жертвы, если, разрушая нормальную биологическую жизнь семьи и человека, они к тому же и видимых общественных побед не приносят? Ведь не смог Шиндин в конце концов помочь Егорову, не пробил головой стенку из людей, спаянных реальными материальными интересами! Так может быть, прав умный Малисов, утверждающий, что борьба за справедливость Шиндина — это донкихотство и дорогостоящее удовольствие для души, не имеющее ничего общего с реальной жизнью? Может быть, прав циник Семенов, прозрачно намекающий на бесплодность этой борьбы: «Хорошего человека все равно снимут»?

На все эти острые — вопросы и отвечает с такой поразительной силой и глубиной финальное «нет!» Шиндина. «Нет!» Шиндина — это не розовая уверенность: мол, победа будет за нами. «Нет!» Шиндина — это отчаянный призыв к самому себе не разорваться на куски, не рассыпаться на атомы от горечи и бессилия, выстоять в пограничной ситуации, не дать заглохнуть в себе росткам добра и справедливости. «Нет!» Шиндина — это генетический приказ здоровым клеткам не поддаваться мутации. «Нет!» Шиндина — это, наконец, сохранение самой идеи справедливости, без которой невозможно м сохранение человека, как личности, и наше общее движение вперед.
Идет нормальная реальная жизнь. Не плохая и не хорошая, не добрая и не злая. Просто жизнь. Вкус, цвет и направление ей задают люди. Можно огородить свою жизнь заборами, коврами, мебелью, связями, книгами — и наслаждаться. Можно и «нет!» кричать, и пытаться стенки разбивать, тяжело ранясь, и по-донкихотски воевать за незримые человеческие ценности. Выбирайте.
* * *, Челябинский рабочий, 28.05.1988
«Билокси-блюз» по дороге на войну, Алексей Аджубей, Московские новости, 27.12.1987
Не хлебом единым, Нина Агишева, Правда, 22.02.1987
Колоратурный контрабас, Мария Седых, Литературная газета, 28.01.1987
Групповой портрет с тамадой, Сергей Николаевич, «Неделя», № 4 (1400), 1987
«Горько!», Юлий Смелков, Московский Комсомолец, 28.12.1986
Премьеры будущей недели, Вечерняя Москва, 25.10.1986
Подвергай себя сомнениям, Советская культура, 5.07.1986
Несколько личных вопросов, Московский Комсомолец, 30.12.1984
Выбираю роль болельщика, Советская культура, 2.02.1984
Верить и побеждать, Нинель Исмаилова, Известия, 16.11.1983
Покоряющий образ вождя, Г. Терехова, Советская культура, 6.11.1983
Жажда и радость работы, Советская Эстония, 7.07.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Великая радость творчества, Красная звезда, 2.10.1982
Искусство постижения красоты, В. Бернадский, Вечерняя Алма-Ата, 22.09.1982
Главная роль, Советская культура, 4.07.1982
Завещаю векам, Александр Колесников, Комсомолец Кубани (Краснодар), 22.04.1982
Встречаясь взглядом с Лениным, Георгий Капралов, Литературная Россия, 12.02.1982
Перед бессмертием, М. Строева, 20.01.1982
Великая наука побеждать, Н. Потапов, Правда, 12.01.1982
Так победим!, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 5.01.1982
Наши интервью. Александр Калягин, Театральная Москва, № 20, 1982
Завещаю грядущему, Андрей Караулов, Советская Россия, 31.12.1981
Вечера с Мольером, Б. Галанов, Литературная газета, 16.12.1981
Смех и слезы Мольера, Николай Путинцев, Московская правда, 13.12.1981
Тартюф, Оргон и другие, Н. Шехтер, Комсомольская правда, 20.11.1981
Тартюф сбрасывает маску, В. Широкий, Советская культура, 13.11.1981
«Мышеловка» для Тартюфа, В. Фролов, Вечерняя Москва, 27.10.1981
Сражение в доме Оргона, Н. Лейкин, Литературная Россия, 23.10.1981
Страстное слово театра, Г. Островская, Красное знамя (Владивосток), 8.07.1981
Удовольствие для души?, В. Дубков, Молодой дальневосточник (Хабаровск), 23.06.1981
Стремлюсь к неожиданному, Советская Россия, 14.01.1981
Наедине с вами, Советская культура, 16.12.1980
«Классика — школа добра», Литературная Россия, 30.11.1979
Верить в свое призвание, Ленинградское знамя, 27.05.1979
Иштван Хорваи: Счастливая встреча, Советская культура, 18.05.1979
Две премьеры, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 23.04.1979
Всего четыре часа?, Екатерина Кеслер, Социалистическая индустрия, 27.03.1979
Работа Калягина, Молодой коммунар (Тула), 5.08.1978
В кино и в театре, Магнитогорский рабочий, 5.07.1978
Правда бывает только одна, Андрей Караулов, Строительная газета, 16.12.1977
Вина и беда Игната Нуркова, Александр Свободин, Литературная газета, 30.11.1977
Заседание парткома продолжается?, Григорий Цитриняк, Литературная газета, 5.10.1977
А что впереди?, Эльга Лындина, Московский Комсомолец, 16.06.1977
Познай самого себя, Н. Толченова, Литературная Россия, 11.02.1977
Современно о современниках, Роберт Стуруа, Заря востока (Тбилиси), 17.04.1976
Глубина правды, Виктор Комиссаржевский, Советская культура, 4.11.1975
Протокол откровения, В. Харитонов, Известия, 24.10.1975
«Заседание парткома», Т. Владимирова, Вечерняя Москва, 14.10.1975
Два дебюта, Е. Борисоглебская, Московский Комсомолец, 16.05.1974
Человек и дело, Лариса Солнцева, Советская культура, 29.03.1974
Театральный разъезд, Виктор Комиссаржевский, Известия, 29.06.1973
«Старый новый год», М. Строева, Вечерняя Москва, 28.06.1973
Найди силу в себе, А. Бочаров, Комсомольская правда, 15.06.1973
Увеличивающее стекло?, Ольга Кучкина, Московский Комсомолец, 9.06.1973
Многоуважаемый зеркальный шкаф?, Галина Кожухова, Правда, 25.05.1973
Олег Ефремов: «Люблю рабочую среду», А. Галин, Социалистическая индустрия, 1.03.1973
Хроника жизни одного цеха, Александр Свободин, Комсомольская правда, 27.01.1973
Очистительная сила огня, Н. Лейкин, Литературная Россия, 12.01.1973
Помни о человеке, М. Строева, Вечерняя Москва, 5.01.1973
Второе знакомство, С. Овчинникова, Московский Комсомолец, 9.12.1969
На сцене — польская драматургия, Вечерняя Москва, 22.11.1969
«Только телеграммы», М. Руссов, «Вперед» (Загорск), 19.10.1968
Надежды и разочарования Уингфилдов, Н. Абалкин, Правда, 4.06.1968
Человек и революционер, Владимир Пименов, Литературная Россия, 9.02.1968
Маяковский на Таганке, Б. Галанов, Литературная газета, 14.06.1967
Победа поэзии, Виктор Шкловский, Известия, 8.06.1967
Послушайте. Маяковский, В. Фролов, Советская культура, 30.05.1967
Идет дознание?, Юрий Айхенвальд, Московский Комсомолец, 2.03.1967
Спор о современнике, Т. Шароева, Вечерний Тбилиси, 7.07.1966
«Только телеграммы», «Заря Востока» (Тбилиси), 7.07.1966
«Жизнь Галилея», Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 13.06.1966
Испытание разумом, Н. Лордкипанидзе, Приложение к «Известиям» «Неделя», 28.05.1966
В поиске, Я. Варшавский, Вечерняя Москва, 18.06.1965
Это время гудит телеграфной струной…, Б. Галанов, Литературная газета, 22.04.1965
Слова Ленина обновляют театр, Виктор Шкловский, Известия, 17.04.1965
Стая молодых набирает высоту?, Григорий Бояджиев, Советская культура, 3.04.1965
С оголенным нервом, Ольга Нетупская, Планета Красота
О некоторых загадках…, Ольга Нетупская, Планета Красота
«Похождение» в Таллине, «Новости культуры» (ТК «Культура»)
Планета Калягин, Юлия Маринова, Домовой
Калягин предлагает жить дружно, Григорий Заславский, Сайт Театральное дело Григория Заславского
Фарс написан, фарс и поставлен, Мария Львова, Вечерний клуб
Надо уметь вопить от боли, Марина Багдасарян, Время МН
Подлец? Кто подлец?, Александр Соколянский, ОБЩАЯ ГАЗЕТА
ПОЗДНИЙ РЕАБИЛИТАНС РЕАЛИЗМА, Марина Райкина, Московские новости
Из последних сил, Элина Мосешвили
Отцы и дети, Нина Агишева
Эти славные психи, Нина Агишева
Андрей Житинкин дописывает Томаса Манна, Сергей Веселовский, Москва театрально-концертная
Смерть в стиле кантри, Елена Ямпольская, Русский курьер
., Наталия Колесова
Антисказка, Агнешка Сыновска, Шекспировская газета
Еврей и христианин, Юстыня Сверчинька, Шекспировская газета
Месть Шейлока, Беата Лентас, Шекспировская газета