для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-32-13 (приемная ректора)
+ 7 495 692-41-67 (касса учебного театра)
E-mail: public@mxat-school.ru

| победа поэзии |

Победа поэзии

Виктор Шкловский, Известия, 8.06.1967
Над рекою Соротью, что у села Михайловского, отцвела черемуха — в садах цветет сирень.
Над рекою Соротью в день рождения Пушкина читают поэты нашей страны стихи.
В 1834 году Гоголь в статье «Несколько слов о Пушкине» говорил: «Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет».
О Пушкине в феврале 1921 года говорил Александр Блок: говорил о «веселом имени Пушкина», о том, что «мы умираем, а искусство остается».
Эта простая истина велика, если сказана большим поэтом.
Меньше ста лет отделяет смерть Маяковского от смерти Пушкина — он тоже умер молодым. Мечтал жить долго, жить, потом воскреснуть.
Маяковский был русским человеком революционного времени, наверстывающего столетия. 
Среди современников жил человек будущего; может быть, понимая, что полное торжество будущего наступит не при нем, он в стихах говорил о воскрешении через поколение; говорил о себе будущему ученому:
Воскреси
     хотя б за то,
           что я
               поэтом
ждал тебя,
     откинул будничную чушь!
Воскреси меня
     хотя б за это!
Воскреси —
     свое дожить хочу!
Он погибал в поэмах и воскресал в них опять, и жил, мечтая о счастье и о человеческой любви.
Маяковского я знал с 1912 года: в черной потертой бархатной блузе, в желтой кофте; знал в солдатской гимнастерке и в пиджаке.
Сила Маяковского на эстраде была в сознании превосходства, а это превосходство происходило от видения будущего. Он был ироничен, весел и нетороплив в ответах.
Театр на Таганке под руководством Ю. Любимова поставил поэтическое представление в двух действиях «Послушайте!» на тему: «Любовь, война, революция, искусство».
Я смотрел спектакль два раза, по-новому слушая стихи.
На сцене было сразу пять Маяковских — пять портретов, как бы выражающих разные лица поэта, разные его жизнеотношения. Это пугало в рассказе. Но в поэме"«Война и мир» сам Маяковский писал:
Прохожу осторожно,
огромен,
неуклюж.
О, как великолепен я 
в самой сияющей
из моих бесчисленных душ!
Театр имел право на смелость. Человек будущего разнолик. 
Прошлое не прошло, мир еще не перемыт, — не поднято еще все золото будущего пеной поэзии. 
Почти три часа на сцене читают стихи, и это оказывается действием — поэтическим действием.
Главный режиссер театра Юрий Любимов, спокойно изобретательный художник Энар Стенберг и актеры театра дышат единым пониманием спектакля.
У меня одно возражение: может быть, в спектакле слишком все оговорено. Получается много текста. Ораторское же строение стихов Маяковского требует спокойного произнесения; широких пауз для выделения важного слова.
Спектакль оформлен скупо — кубиками. На кубиках буквы — алфавит поэзии. Звуки — слуги поэта революции и его друзья. В «Приказе по армии искусства» (1918 г.) Маяковский писал: «Есть еще хорошие буквы: Эр, Ша, Ща».
Дело шло и о «новых баррикадах» поэзии и о новых звуках поэзии. 
Он хотел по-новому подняться, взлететь. Полет описан в поэме «Человек» реальным, почти будничным:
Визги.
Шум.
«Над домом висит!»
Над домом вишу.
Церковь в закате.
Крест огарком.
Мимо!
Леса верхи.
Вороньем окаркан.
Мимо!
Над городом взлетает обыкновенный человек в пиджаке и в блеске желтых ботинок.
В новой паре таких ботинок лежал в гробу красивый, не успевший износить новой обуви, Маяковский. 
Полет из духоты к небу — мечта мира.
В ленте Феллини «Восемь с половиной» в тоннеле, полном душными выхлопами автомобилей, задыхается человек. Потом он взлетает над миром. Продюсер, друзья ловят художника арканом, тянут его вниз. Он пишет сценарий, хочет построить ракету, уйти в небо, но ракета его — только макет.
Маяковскому было легче: в «Мистерии-буфф» он овладевает ковчегом для революции. 
Потом он всю жизнь работал капитаном, плотником, конопальщиком, зная ход революции, видя цель.
В будущем он согласен был быть «хотя бы швейцаром», только чтобы увидать будущее без интервенций, без оскорблений любви, без оскорблений поэзии. 
Давно прошла «Синяя блуза» — театральные коллективы современников и учеников Маяковского.
Они стремились изменить жизнь, помочь революции, отказываясь во имя этого от привычного и достижимого успеха.
Маяковский потом писал:
Умри, мой стих,
     умри, как рядовой,
как безымянные
     на штурмах мерли наши!
Театр на Таганке воскрешает победы и горести поэта.
Гибель поэта неслучайна. Происходит она не из-за пустяков и не понапрасну. Она смерть революционера в штурме.
Плакал я в театре вместе с другими, считая и себя виноватым в смерти друга.
Спектакль будет существовать долго. В нем есть вещи, уже совершенно найденные, такие, как изображение рая, близкое по своему построению с иронией Маяковского: он тоже любил неожиданно реализовать метафоры.
Полон светлой печалью разговор Маяковского с памятником Пушкина: в нем поэты понимают друг друга.
С точностью ранних поэм Маяковского, с силой его полоса показана борьба на «Голгофе аудитории».
Те надменные потомки, прославленные подлостью отцов, о которых писал Лермонтов, ненавидели Пушкина; кроме того, они считали себя более нужными, более определяющими свое время, чем Пушкин. 
Они были оспорены Пушкиным в стихотворении «Памятник». Пушкин спокойно знал, что он, Александр Пушкин, а не Александр Романов представляет Россию будущего.
Маяковский на невысокой эстраде Политехнического музея спокойно расхаживал, как лоцман на палубе. Казалось, что он смотрит на течение потока, ведя корабль в будущее. Маяковский не был нервичен. Взволнованность его была спокойна — голос широк, нетороплив. Фраза —разделена, смысловые слова свободно выделялись. И, конечно, в жизни и борьбе своей Маяковский не был так одинок, как это невольно получилось в спектакле.
Показать такого Маяковского — эта труднейшая задача еще стоит перед театром. Театр воскресил поэта, продолжил его трагедию, поставил пас свидетелями спора.
Спор кончился смертью, а не поражением.
Спор продолжается. Человек будущего, во имя которого ежедневно и как будто буднично работал Маяковский, нами еще не до конца увиден.
Маяковский отказывался от славы, но требовал справедливости. Его стихи войдут в будущее, «как в наши дни вошел водопровод, сработанный еще рабами Рима».
Так, под тяжестью акведука гнутся арки-строфы, поставленные рядом друг над другом. Они несут поэзию, которая «хлеба нужней, воды изжажданней…»
Люди, ругавшие Маяковского, не хотели гибели поэта, но считали, что понимают в искусстве больше. Статьи, которые писали про Маяковского, то, что он порой выслушивал от людей, было невыносимо.
То, что мы слышим со сцены во второй части представления в театре на Таганке, — цитаты из статей. Оставшиеся в живых современники Маяковского — теперь все его друзья. Даже тогдашние его противники пишут в мемуарах о нем дружественные страницы, исправляя прошлое.
Должны ли мы все это забыть, не вспоминать старых ошибок?
Нет, — погиб поэт!
Мы не думаем, что художника надо хвалить все время, но беречь друг друга надо.
Человек редко гибнет от пули собственного револьвера. От грубости люди гибнут слишком часто.
Молодой Маяковский говорил про «бабочку поэтиного сердца». Поэт уязвим потому, что он все видит, все слышит. Он из этого материала строит, стремясь понять жизнь, свои стихи, тем самым он боец, который всегда вне укрытия. 
Искусство служит не только для доставления удовольствия. Горе реально. Театр не преувеличивает тяжести обстановки, в которой жил поэт. Думать об этом советовал Анатолий Васильевич Луначарский. 
20 апреля 1930 года, через несколько дней после смерти Маяковского, Луначарский напечатал в «Комсомольской правде» статью «Жизнь и смерть. О Маяковском».
В начале Анатолий Васильевич вспоминал слова Энгельса:
«…надо выработать себе бегемотову кожу для того, чтобы не чувствовать эту ругань» и продолжает:"Внешне Маяковский был закован в крепкую броню… Но поэт чувствителен. Маяковский всем существом хотел общественной любви, понимания, оценки; хотел, чтобы за все усилия своего творческого таланта идти как можно более строго в ногу с пролетариатом, его признали «своим», а? приходилось «доказывать».
Луначарский продолжал:
«Урок нам — быть нежными заботливыми к своим художникам.
Ильич умел быть бесконечно суровым, когда надо, но старые товарищи знают, каким он мог быть заботливым, снисходительным, любящим. 
Наш пролетарский лагерь вообще суров. Но к своим певцам ом должен быть нежным. Пусть вспомнят тот удивительный такт, ту удивительную осторожность, которую Маркс проявлял к Гете, и к Гейне, и к Фрейлиграту».
Виноваты в гибели поэта, конечно, не одни только враги м консерваторы. Я в то время писал о «вине друга», о том, что у друзей не хватило временя, не хватило заботы, тепла для Маяковского.
Пьеса сильна, хотя она монтаж фактов. Спектакль молод, вдохновенен, предан Маяковскому.
* * *, Челябинский рабочий, 28.05.1988
«Билокси-блюз» по дороге на войну, Алексей Аджубей, Московские новости, 27.12.1987
Не хлебом единым, Нина Агишева, Правда, 22.02.1987
Колоратурный контрабас, Мария Седых, Литературная газета, 28.01.1987
Групповой портрет с тамадой, Сергей Николаевич, «Неделя», № 4 (1400), 1987
«Горько!», Юлий Смелков, Московский Комсомолец, 28.12.1986
Премьеры будущей недели, Вечерняя Москва, 25.10.1986
Подвергай себя сомнениям, Советская культура, 5.07.1986
Несколько личных вопросов, Московский Комсомолец, 30.12.1984
Выбираю роль болельщика, Советская культура, 2.02.1984
Верить и побеждать, Нинель Исмаилова, Известия, 16.11.1983
Покоряющий образ вождя, Г. Терехова, Советская культура, 6.11.1983
Жажда и радость работы, Советская Эстония, 7.07.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Великая радость творчества, Красная звезда, 2.10.1982
Искусство постижения красоты, В. Бернадский, Вечерняя Алма-Ата, 22.09.1982
Главная роль, Советская культура, 4.07.1982
Завещаю векам, Александр Колесников, Комсомолец Кубани (Краснодар), 22.04.1982
Встречаясь взглядом с Лениным, Георгий Капралов, Литературная Россия, 12.02.1982
Перед бессмертием, М. Строева, 20.01.1982
Великая наука побеждать, Н. Потапов, Правда, 12.01.1982
Так победим!, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 5.01.1982
Наши интервью. Александр Калягин, Театральная Москва, № 20, 1982
Завещаю грядущему, Андрей Караулов, Советская Россия, 31.12.1981
Вечера с Мольером, Б. Галанов, Литературная газета, 16.12.1981
Смех и слезы Мольера, Николай Путинцев, Московская правда, 13.12.1981
Тартюф, Оргон и другие, Н. Шехтер, Комсомольская правда, 20.11.1981
Тартюф сбрасывает маску, В. Широкий, Советская культура, 13.11.1981
«Мышеловка» для Тартюфа, В. Фролов, Вечерняя Москва, 27.10.1981
Сражение в доме Оргона, Н. Лейкин, Литературная Россия, 23.10.1981
Страстное слово театра, Г. Островская, Красное знамя (Владивосток), 8.07.1981
Удовольствие для души?, В. Дубков, Молодой дальневосточник (Хабаровск), 23.06.1981
Стремлюсь к неожиданному, Советская Россия, 14.01.1981
Наедине с вами, Советская культура, 16.12.1980
«Классика — школа добра», Литературная Россия, 30.11.1979
Верить в свое призвание, Ленинградское знамя, 27.05.1979
Иштван Хорваи: Счастливая встреча, Советская культура, 18.05.1979
Две премьеры, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 23.04.1979
Всего четыре часа?, Екатерина Кеслер, Социалистическая индустрия, 27.03.1979
Работа Калягина, Молодой коммунар (Тула), 5.08.1978
В кино и в театре, Магнитогорский рабочий, 5.07.1978
Правда бывает только одна, Андрей Караулов, Строительная газета, 16.12.1977
Вина и беда Игната Нуркова, Александр Свободин, Литературная газета, 30.11.1977
Заседание парткома продолжается?, Григорий Цитриняк, Литературная газета, 5.10.1977
А что впереди?, Эльга Лындина, Московский Комсомолец, 16.06.1977
Познай самого себя, Н. Толченова, Литературная Россия, 11.02.1977
Современно о современниках, Роберт Стуруа, Заря востока (Тбилиси), 17.04.1976
Глубина правды, Виктор Комиссаржевский, Советская культура, 4.11.1975
Протокол откровения, В. Харитонов, Известия, 24.10.1975
«Заседание парткома», Т. Владимирова, Вечерняя Москва, 14.10.1975
Два дебюта, Е. Борисоглебская, Московский Комсомолец, 16.05.1974
Человек и дело, Лариса Солнцева, Советская культура, 29.03.1974
Театральный разъезд, Виктор Комиссаржевский, Известия, 29.06.1973
«Старый новый год», М. Строева, Вечерняя Москва, 28.06.1973
Найди силу в себе, А. Бочаров, Комсомольская правда, 15.06.1973
Увеличивающее стекло?, Ольга Кучкина, Московский Комсомолец, 9.06.1973
Многоуважаемый зеркальный шкаф?, Галина Кожухова, Правда, 25.05.1973
Олег Ефремов: «Люблю рабочую среду», А. Галин, Социалистическая индустрия, 1.03.1973
Хроника жизни одного цеха, Александр Свободин, Комсомольская правда, 27.01.1973
Очистительная сила огня, Н. Лейкин, Литературная Россия, 12.01.1973
Помни о человеке, М. Строева, Вечерняя Москва, 5.01.1973
Второе знакомство, С. Овчинникова, Московский Комсомолец, 9.12.1969
На сцене — польская драматургия, Вечерняя Москва, 22.11.1969
«Только телеграммы», М. Руссов, «Вперед» (Загорск), 19.10.1968
Надежды и разочарования Уингфилдов, Н. Абалкин, Правда, 4.06.1968
Человек и революционер, Владимир Пименов, Литературная Россия, 9.02.1968
Маяковский на Таганке, Б. Галанов, Литературная газета, 14.06.1967
Победа поэзии, Виктор Шкловский, Известия, 8.06.1967
Послушайте. Маяковский, В. Фролов, Советская культура, 30.05.1967
Идет дознание?, Юрий Айхенвальд, Московский Комсомолец, 2.03.1967
Спор о современнике, Т. Шароева, Вечерний Тбилиси, 7.07.1966
«Только телеграммы», «Заря Востока» (Тбилиси), 7.07.1966
«Жизнь Галилея», Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 13.06.1966
Испытание разумом, Н. Лордкипанидзе, Приложение к «Известиям» «Неделя», 28.05.1966
В поиске, Я. Варшавский, Вечерняя Москва, 18.06.1965
Это время гудит телеграфной струной…, Б. Галанов, Литературная газета, 22.04.1965
Слова Ленина обновляют театр, Виктор Шкловский, Известия, 17.04.1965
Стая молодых набирает высоту?, Григорий Бояджиев, Советская культура, 3.04.1965
С оголенным нервом, Ольга Нетупская, Планета Красота
О некоторых загадках…, Ольга Нетупская, Планета Красота
«Похождение» в Таллине, «Новости культуры» (ТК «Культура»)
Планета Калягин, Юлия Маринова, Домовой
Калягин предлагает жить дружно, Григорий Заславский, Сайт Театральное дело Григория Заславского
Фарс написан, фарс и поставлен, Мария Львова, Вечерний клуб
Надо уметь вопить от боли, Марина Багдасарян, Время МН
Подлец? Кто подлец?, Александр Соколянский, ОБЩАЯ ГАЗЕТА
ПОЗДНИЙ РЕАБИЛИТАНС РЕАЛИЗМА, Марина Райкина, Московские новости
Из последних сил, Элина Мосешвили
Отцы и дети, Нина Агишева
Эти славные психи, Нина Агишева
Андрей Житинкин дописывает Томаса Манна, Сергей Веселовский, Москва театрально-концертная
Смерть в стиле кантри, Елена Ямпольская, Русский курьер
., Наталия Колесова
Антисказка, Агнешка Сыновска, Шекспировская газета
Еврей и христианин, Юстыня Сверчинька, Шекспировская газета
Месть Шейлока, Беата Лентас, Шекспировская газета