для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-32-13 (приемная ректора)
+ 7 495 692-41-67 (касса учебного театра)
E-mail: public@mxat-school.ru

| в поиске |

В поиске

Я. Варшавский, Вечерняя Москва, 18.06.1965
Все изменилось в этом театре. Пьесы ставятся необычные. На афише последней премьеры мы прочитали: народное представление с пантомимой, цирком, буффонадой и стрельбой. Знакомых актеров трудно узнать — и молодые, и имеющие высокие звания маршируют, пляшут в «массовках».
А перед началом спектакля актеры в матросских бушлатах прогуливались с баяном по Таганке. Гремели над площадью песни революции, выплеснувшиеся из театра. Часовые накалывали театральные билеты на штыки, как пропуска у входа в Смольный. В фойе солдаты, моряки, поп-расстрига пели частушки; женщины в красных косынках прикалывали нам, зрителям, на грудь кумачовые бантики.
Спектакль по книге Джона Рида. «Десять дней, которые потрясли мир» начинается пантомимой трех актеров — на сцене кузница в багровом свете, молотобойцы, вечный огонь. Документальная повесть — и мимы в трико. Совместимо ли?
Но это только первая из неожиданностей, их будет много. Эпизод следует за эпизодом совсем не так, как день за днем в книге Рида. От хронологии не осталось и следа. Пантомима сменяется карикатурой на американских сенаторов, допрашивающих Рида, причем актер, его играющий, ищет достоверности, а сенаторы обозначены сатирическими масками. Оживает висящий на сцене портрет президента-интервента Вудро Вильсона.
Так сплетаются драма, театр марионеток, буффонада. А потом пойдут пантомимы о солдатах-окопниках, о хлебопашцах, о тюрьмах. Актеры сыграют сценки на улицах голодного Питера, в барском клубе, на барахолке. Они будут петь песни о войне, о России, и М. М. Штраух прочитает ленинские строки о муках и радостях рождения нового мира.
И вот о чем думаешь прежде всего, разбираясь во впечатлениях от спектакля: самое в нем интересное — зрительный зал, его радостно — приподнятое настроение. Как взволнованно принимает он театральное повествование о революции, не о хронологии событий, а об их воздухе, о радости и надежде людей, делавших ее, об их вере в «завтра», в то, что жизнь человеческая изменится сразу же, как только будет взят последний оплот буржуазии. 
Люди, заполнившие зрительный зал, знают: нет, путь в «завтра» оказался и дольше, и сложнее — пришлось нам на этом пути снести удары, которых не ждали, испытать горечь, совсем не заслуженную, но вера красногвардейцев, крестьянских ходоков, женщин в красных косынках, охрипших митинговых ораторов не поколеблена, она дорога нам все так же. Вот в чем обаяние этого спектакля.
Разные бывают театральные успехи, разная им цена. Одно дело снискать лавры в знаменитой, трижды классической пьесе, другое — сорвать аплодисменты в занятной вещице, способной привлечь внимание на один вечер, третье — вызвать волнение рассказом о мечтах революции, о ее чистоте, справедливости, добром сердце.
Ощутив особенную атмосферу в зрительном зале, мы уже не зададим себе вопроса, зачем понадобились театру частушки в фойе, кумачовые ленточки на зрительских пиджаках: такой спектакль просто немыслим при вежливо-безучастном зале
Мой сосед по партеру улыбается: что-то ему нравится, что-то не нравится, а в антракте он говорит озабоченно:
 — Да ведь все это было в театре двадцатых годов, все оттуда идет! И вставные песенки, и сатирические маски, и агитационные речи!
 — Да, все это оттуда, — отвечаю я ему, — и частушки были, и даже пантомиму очень любили в те годы. А когда вы смотрите спектакль в духе, скажем, традиционного психологического театра, разве вы задаете себе этот вопрос — было или не было? Тысячу раз было и еще будет, и очень хорошо. Неисчерпаемость традиции психологического театра вас не пугает, почему же эта традиция, рожденная революцией. должна быть менее долговечной?
Неприятна было бы бездушное подражание, великовозрастное ученичество, так сказать, второгодничество в искусстве. Но здесь — все от души, здесь традиция встречается с молодым, сегодняшним. 
 — Но в те годы, — продолжает сосед, — театр нередко увлекался новизной формы, приема, выдумкой ради выдумки. Не хочу обвинять в этом молодой театр, руководимый Любимовым, но…
 — Что же вас наводит на такие мысли? Пантомима? Но она идет от самых глубинных источников народного театра. Вас коробят цирк в театре, буффонада? Но вспомните «Мистерию-буфф» Маяковского.
 — Да, но хотелось бы видеть настоящие человеческие характеры… Ведь спектакль ставил питомец вахтанговского театра.
 — Мы еще увидим здесь и такие спектакли. А в те годы, которым посвящен сегодняшний спектакль, Евгений Вахтангов, между прочим, как раз хотел поставить массовое действие, в котором играла бы только толпа. В такой перекличке творческих смыслов есть внутренняя связь.
 — Что же, вы считаете, что психологический театр устарел?
 — Нисколько. Есть разница между искусством и наукой, техникой. Если изобретен тепловоз, это значит, что век паровозов закончился. Искусство живет по другим законам.

Началась вторая часть представления, и мы снова смотрели скетчи-шаржи, слушали стихи, и песни. Юрий Любимов без опаски обнажал публицистику, не искал передышки в развлекательных паузах. Конечно, при такой пестроте избранных приемов что-то получается в представлении броско, плакатно, где-то не хватает техники мгновенного перевоплощения, эстрадной отточенности аттракциона, а такая форма спектакля требует блеска исполнения, концертной самоценности каждого номера.
Николай Губенко играет роль Керенского в духе эксцентрики, играет хорошо. Эксцентрика здесь уместна хотя бы потому, что в самой истории Керенский сыграл роль эксцентрическую — форма, как говорится, соответствует содержанию, а актер талантлив и в добротно психологическом и в буффонном рисунке.
Отлично исполняет эстрадную песенку в манере Пьеро — Вертинского артист В. Золотухин. Некоторые другие Актеры, скажем, Г. Ронинсон, В. Высоцкий, А. Чернова, не потерялись в стремительном карнавале номеров и интермедий. Но многим актерам трудно играть по-эстрадному; их, как говорится, этому не учили. Отсюда нередко ощущение полусамодеятельности…
И еще одно важное обстоятельство: театр двадцатых годов часто намеренно упрощал характеры. Это было естественно и неизбежно. Плакат — наибыстрейший отклик на события. Вслед за плакатом идут другие, более сложные и тонкие формы образной мысли. Есть в спектакле Любимова маленькие сценки, сыгранные сильно, например, сцена в офицерском логове. А сразу после этого артист Л. Штейнрайх, только что серьезно сыгравший белогвардейца, играет окопный эпизод совсем в «марионеточном» духе и намного хуже! Надо научиться психологическую драму играть кратко, но со всей сложностью рисунка, не разменивая драмы времени на пустяки. Совсем, мне кажется, неинтересен номер о соглашателях — это уже изжившая себя простота. Кстати, такой спектакль по духу, по смыслу непременно должен обращаться к современности. Но надо говорить о главном, нельзя отделываться мелкими, а порой непонятными намеками. Разговор по крупному счету, начистоту — вот достойный театра тон.
Площадный театр может быть и проще, и сложнее психологического. Сложнее, если он будет буффонным, как остроумная оперетта, и достоверным в психологии, как Качалов, и точным в эксцентрике, как Эраст Гарин. Евгений Вахтангов, основатель театра, откуда вышел Ю. Любимов, требовал от исполнителей «Принцессы Турандот» умения мгновенно и полностью переходить от обнаженно-иронической игры в искреннюю и глубокую трагедию. ..
Бесспорно, театр должен расширять свои горизонты. Искать и другие пьесы-с глубоко прорисованными человеческими характерами. Искать героя современности. Наше время не терпит ограниченности ни в чем. Театр должен дать настоящие роли и для такой, скажем, прекрасной актрисы психологической школы, как Н. Федосова, — в этом спектакле ей, конечно, делать нечего…
…Впрочем, театр на Таганке только начинается. Мы надеемся увидеть здесь еще много интересного.
* * *, Челябинский рабочий, 28.05.1988
«Билокси-блюз» по дороге на войну, Алексей Аджубей, Московские новости, 27.12.1987
Не хлебом единым, Нина Агишева, Правда, 22.02.1987
Колоратурный контрабас, Мария Седых, Литературная газета, 28.01.1987
Групповой портрет с тамадой, Сергей Николаевич, «Неделя», № 4 (1400), 1987
«Горько!», Юлий Смелков, Московский Комсомолец, 28.12.1986
Премьеры будущей недели, Вечерняя Москва, 25.10.1986
Подвергай себя сомнениям, Советская культура, 5.07.1986
Несколько личных вопросов, Московский Комсомолец, 30.12.1984
Выбираю роль болельщика, Советская культура, 2.02.1984
Верить и побеждать, Нинель Исмаилова, Известия, 16.11.1983
Покоряющий образ вождя, Г. Терехова, Советская культура, 6.11.1983
Жажда и радость работы, Советская Эстония, 7.07.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Великая радость творчества, Красная звезда, 2.10.1982
Искусство постижения красоты, В. Бернадский, Вечерняя Алма-Ата, 22.09.1982
Главная роль, Советская культура, 4.07.1982
Завещаю векам, Александр Колесников, Комсомолец Кубани (Краснодар), 22.04.1982
Встречаясь взглядом с Лениным, Георгий Капралов, Литературная Россия, 12.02.1982
Перед бессмертием, М. Строева, 20.01.1982
Великая наука побеждать, Н. Потапов, Правда, 12.01.1982
Так победим!, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 5.01.1982
Наши интервью. Александр Калягин, Театральная Москва, № 20, 1982
Завещаю грядущему, Андрей Караулов, Советская Россия, 31.12.1981
Вечера с Мольером, Б. Галанов, Литературная газета, 16.12.1981
Смех и слезы Мольера, Николай Путинцев, Московская правда, 13.12.1981
Тартюф, Оргон и другие, Н. Шехтер, Комсомольская правда, 20.11.1981
Тартюф сбрасывает маску, В. Широкий, Советская культура, 13.11.1981
«Мышеловка» для Тартюфа, В. Фролов, Вечерняя Москва, 27.10.1981
Сражение в доме Оргона, Н. Лейкин, Литературная Россия, 23.10.1981
Страстное слово театра, Г. Островская, Красное знамя (Владивосток), 8.07.1981
Удовольствие для души?, В. Дубков, Молодой дальневосточник (Хабаровск), 23.06.1981
Стремлюсь к неожиданному, Советская Россия, 14.01.1981
Наедине с вами, Советская культура, 16.12.1980
«Классика — школа добра», Литературная Россия, 30.11.1979
Верить в свое призвание, Ленинградское знамя, 27.05.1979
Иштван Хорваи: Счастливая встреча, Советская культура, 18.05.1979
Две премьеры, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 23.04.1979
Всего четыре часа?, Екатерина Кеслер, Социалистическая индустрия, 27.03.1979
Работа Калягина, Молодой коммунар (Тула), 5.08.1978
В кино и в театре, Магнитогорский рабочий, 5.07.1978
Правда бывает только одна, Андрей Караулов, Строительная газета, 16.12.1977
Вина и беда Игната Нуркова, Александр Свободин, Литературная газета, 30.11.1977
Заседание парткома продолжается?, Григорий Цитриняк, Литературная газета, 5.10.1977
А что впереди?, Эльга Лындина, Московский Комсомолец, 16.06.1977
Познай самого себя, Н. Толченова, Литературная Россия, 11.02.1977
Современно о современниках, Роберт Стуруа, Заря востока (Тбилиси), 17.04.1976
Глубина правды, Виктор Комиссаржевский, Советская культура, 4.11.1975
Протокол откровения, В. Харитонов, Известия, 24.10.1975
«Заседание парткома», Т. Владимирова, Вечерняя Москва, 14.10.1975
Два дебюта, Е. Борисоглебская, Московский Комсомолец, 16.05.1974
Человек и дело, Лариса Солнцева, Советская культура, 29.03.1974
Театральный разъезд, Виктор Комиссаржевский, Известия, 29.06.1973
«Старый новый год», М. Строева, Вечерняя Москва, 28.06.1973
Найди силу в себе, А. Бочаров, Комсомольская правда, 15.06.1973
Увеличивающее стекло?, Ольга Кучкина, Московский Комсомолец, 9.06.1973
Многоуважаемый зеркальный шкаф?, Галина Кожухова, Правда, 25.05.1973
Олег Ефремов: «Люблю рабочую среду», А. Галин, Социалистическая индустрия, 1.03.1973
Хроника жизни одного цеха, Александр Свободин, Комсомольская правда, 27.01.1973
Очистительная сила огня, Н. Лейкин, Литературная Россия, 12.01.1973
Помни о человеке, М. Строева, Вечерняя Москва, 5.01.1973
Второе знакомство, С. Овчинникова, Московский Комсомолец, 9.12.1969
На сцене — польская драматургия, Вечерняя Москва, 22.11.1969
«Только телеграммы», М. Руссов, «Вперед» (Загорск), 19.10.1968
Надежды и разочарования Уингфилдов, Н. Абалкин, Правда, 4.06.1968
Человек и революционер, Владимир Пименов, Литературная Россия, 9.02.1968
Маяковский на Таганке, Б. Галанов, Литературная газета, 14.06.1967
Победа поэзии, Виктор Шкловский, Известия, 8.06.1967
Послушайте. Маяковский, В. Фролов, Советская культура, 30.05.1967
Идет дознание?, Юрий Айхенвальд, Московский Комсомолец, 2.03.1967
Спор о современнике, Т. Шароева, Вечерний Тбилиси, 7.07.1966
«Только телеграммы», «Заря Востока» (Тбилиси), 7.07.1966
«Жизнь Галилея», Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 13.06.1966
Испытание разумом, Н. Лордкипанидзе, Приложение к «Известиям» «Неделя», 28.05.1966
В поиске, Я. Варшавский, Вечерняя Москва, 18.06.1965
Это время гудит телеграфной струной…, Б. Галанов, Литературная газета, 22.04.1965
Слова Ленина обновляют театр, Виктор Шкловский, Известия, 17.04.1965
Стая молодых набирает высоту?, Григорий Бояджиев, Советская культура, 3.04.1965
С оголенным нервом, Ольга Нетупская, Планета Красота
О некоторых загадках…, Ольга Нетупская, Планета Красота
«Похождение» в Таллине, «Новости культуры» (ТК «Культура»)
Планета Калягин, Юлия Маринова, Домовой
Калягин предлагает жить дружно, Григорий Заславский, Сайт Театральное дело Григория Заславского
Фарс написан, фарс и поставлен, Мария Львова, Вечерний клуб
Надо уметь вопить от боли, Марина Багдасарян, Время МН
Подлец? Кто подлец?, Александр Соколянский, ОБЩАЯ ГАЗЕТА
ПОЗДНИЙ РЕАБИЛИТАНС РЕАЛИЗМА, Марина Райкина, Московские новости
Из последних сил, Элина Мосешвили
Отцы и дети, Нина Агишева
Эти славные психи, Нина Агишева
Андрей Житинкин дописывает Томаса Манна, Сергей Веселовский, Москва театрально-концертная
Смерть в стиле кантри, Елена Ямпольская, Русский курьер
., Наталия Колесова
Антисказка, Агнешка Сыновска, Шекспировская газета
Еврей и христианин, Юстыня Сверчинька, Шекспировская газета
Месть Шейлока, Беата Лентас, Шекспировская газета