для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-32-13 (приемная ректора)
+ 7 495 692-41-67 (касса учебного театра)
E-mail: public@mxat-school.ru

| послушайте. маяковский |

Послушайте. Маяковский

В. Фролов, Советская культура, 30.05.1967
На этот раз Театр на Таганке предлагает нам весь вечер послушать Владимира Маяковского. Живого, понятого и осмысленного нашими современниками, влюбленными в Маяковского — открытого, ранимого, отважного, защищавшего свой стих, отданный без колебаний революции. 
Спектакль, поставленный Юрием Любимовым, богат не только щедростью постановочных средств, умной игрой, возбуждающей нашу фантазию. Не только талантом актеров, угадавших в поэте своего великого единомышленника, сумевших прочитать его стихи в задушевной интонации, в которой их читал Вл. Яхонтов. Без всего этого не было бы содержательного спектакля, каким стал спектакль «Послушайте. Маяковский».
Не только. На донышке этого творения искусства заключено что-то простое и загадочное: размышление о веке, об эпохе, о Маяковском, о нас всех, прошедших с поэтом всю свою жизнь. Любимов отказался от всего, что может только иллюстрировать стихи и думы Маяковского. Он отверг сентиментальность, мотивы «любовной лодки», что разбилась о быт. Спектакль горит огнем мужества поэзии; слова обретают огромный смысл. Они, отлитые, как чеканка, оживают, пламенеют, отдают болью, восторгом, любовью, а то и ненавистью к войне, подлости, бюрократам.
Слова Маяковского живут в спектакле, как нервы в живом организме. Они стонут, мучаются. Они, как люди, очень чуткие, умные, предельно напряженные. Они создают Маяковского не как литературную легенду, а как рабочего поэтического цеха.
Маяковский — страна поэзии высокого накала, буйного темперамента и очень нежного сердца. Одному актеру, как бы он ни был талантлив, наверное, не под силу все грани этого образа. Да, и надо ли персонифицировать все, что охватывает громадину — «Маяковский»? В спектакле пять актеров играют Маяковского — глашатая революции, трибуна, лирика; они вместе и создают образ человека, поэта и борца, встретившего бури своего времени.
Пять актеров — В. Высоцкий, Б. Хмельницкий, В. Смехов, В. Золотухин, В. Насонов. Каждый несет свою тему в этом хоре поэзии Маяковского. Пять ипостасей титана. Из самых неожиданных, порою парадоксальных частиц и складывается душевно-мужественный, воинственный, мятежный характер поэта.
Сложение частиц — этот простой прием отлично разработан режиссером. В спектакле все слагается в единое целое: слова — в стихи, реплики — в стон души, в отчаянный крик, протестующий против обывательщины. Из кубиков, которые выносят актеры на сцену, складываются мизансцены. Кубики выводят ироническое слово «любофь», обозначают комнатушку…
В сущности говоря, то, что делают в Театре на Таганке, совершенно не похоже на обычный театр. Пьесы как таковой нет. Вместо нее — стихи, тщательно подобранные, в общем-то довольно известные всем, кто знает поэзию Маяковского.
Все свежо и необычно. Все отмечено поиском, дерзновением. И что самое неожиданное — поэтическое зрелище захватывает, и ты начинаешь забывать, что смотришь монтаж, а не пьесу. Документ, стих, реплика, слово из газетной полосы, из полемической драки Маяковского сливаются с музыкой поэтической симфонии, с символом детали, с рисунком мизансцены. Из разнохарактерных элементов — патетики, агитационного плаката, лирики, гнева, иронии, восторга — возникает картина жизни поэта.
«Послушайте. Маяковский» — поэтическое представление в двух действиях. Оно состоит из четырех частей — «Любовь», «Война», «Революция», «Искусство». Они не равнозначны, и, может быть, наиболее слабой оказалась первая поэтическая новелла. Ранние стихи поэта, тревожные, истекающие кровью противоречий, давали возможности театру сильнее, глубже оттенить всю сложность трагедии Маяковского, Однако и здесь театр нашел свою тему: мотивы грусти, разделенности поэта с миром буржуазной сытости сливаются с революционной деятельностью Маяковского, с его активной работой в Московской организации РСДРП. Возникает основной лейтмотив спектакля:
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!
Эти стихи врываются в крики, в истошный вопль подонков, которые травят, кричат: «Распни, распни его!». Душа поэта ноет («заштопайте мне душу»), черные кошки лезут в душу. Вдруг затихает эта страшная вакханалия, и актеры, играя кубиками, произносят: «Послушайте!». Вся сцена наполняется этим словом. И юный, по-мальчишески, искренний В. Золотухин читает: «(Послушайте! Ведь, если звезды…». В самых острых и кульминационных моментах спектакля будет возникать этот болевой призыв: ведь так важно, чтобы вечером «загоралась хоть одна звезда».
В спектакле разыгрывают каждое слово Маяковского, наполняя его гневом, протестом, утверждением. Его величие, простота выявляются в контрастных сопоставлениях поэта, осмысливающего время, и поэтов, чирикающих стишки. Поэма «Облако в штанах» подается как «четыре крика четырех частей», как трагедия огромного человека. «Хотите — буду от мяса бешеный», и эта строка обрывается ревом чудовища-льва, изображенного на заднике. Снова деталь сценической изобретательности: рычит страшный мир, который укрощает поэзия. 
В первой части царит не только лирика. Трагические ноты сменяют сатира, ирония Маяковского. «Вот захотел — и по тучам лечу ж!». Резвятся, поэты, прыгают через кубики, играя в «чехарду». Маяковскому все дозволено. Он веселый, озорной, сильный. На небе чувствует себя, как дома, в Москве. Ангелочки танцуют, поют «бездна — восторг», прославляют свое небесное кафе. «Скучно у вас», — говорит поэт.
Театр от сатиры переходит к патетике, к вызову против войны:
Смотрите —
звезды опять обезглавили
и небо окровавили бойней!
Треножные, громовые стихи входят в театр. Пулеметные очереди косят людей. Упал один. Второй. Третий. Идет пантомима. Ритмы спектакля ломаются. Становятся строгими, напряженными. Ликующим гимном революции заканчивается тема войны. «Атакующее слово» берется на вооружение театром, чтобы передать великий смысл великого события. Руки, много рук, двигающихся в такт со словом о партии, о вооруженном восстании, создают образ народа, с которым всегда был Маяковский. «Принимать или не принимать?». Такого вопроса для меня не было. Моя революция. Пошел в Смольный. Работал. Все, что приходилось".
Революция — это для поэта работа. Радостная и адовая. Как бы подчеркивая эту мысль, участники спектакля надевают рабочие фартуки: они все на стройке. И Маяковский тоже. А работа для поэта состояла в борьбе со всяческой подлостью, бюрократизмом, бескультурьем, халтурой, во имя утверждения идей социализма.
«Я себя под Лениным чищу» — это признание Маяковского становится для театра компасом, отправной точкой. Поэмы «Владимир Ильич Ленин», «Во весь голос» щедро используются в тексте спектакля. Ленинская тема дорога и ответственна для режиссера и актеров. Поэтому совсем не случайно они останавливают внимание зрителей на стихотворении «Разговор с товарищем Лениным»
Последняя часть — «Искусство». В ней столько тем, сопоставлений, такое множество «ракурсов» в прочтении жизни и смерти Маяковского, что трудно сразу понять, сконцентрировать всю гамму впечатлений, раздумий, вызванных искусством театра. Меня в самом подходе режиссуры к материалу поразила мужественная душевность. Знакомые хрестоматийные стихи В. Маяковского о Пушкине, «Разговор с фининспектором о поэзии» превращаются в сценические маленькие драмы, в поэтические новеллы о поэте, о его самых сокровенных переживаниях и думах.
Стихотворение о Пушкине, например, инсценируется театром как разговор двух поэтов: Пушкина и Маяковского. Поэты беседуют на Тверском бульваре. О поэзии, о стихах. Театр как бы свел двух гигантов на откровенный разговор, и оказалось, что Пушкину легко и свободно в словах «смиренного львенка».
В. Высоцкий очень умно ведет эту сцену. Актер не старается походить на Пушкина, он лишь намеком, чуть-чуть сливается с пушкинским образом. Его спрашивает Маяковский: «Вы, по-моему, при жизни — думаю — тоже бушевали», а Пушкин, с такой искренностью, разведя руками: «Африканец!». Свисток милиционера прерывает беседу.
Театр не прошел мимо темы: Маяковский и бюрократы. Поэту при жизни иные отказывали в том, что он давно заслужил. Молодчики из молодых, рапповские, узко цеховые критики, писали о Маяковском несправедливые статьи. Театр решает эту главную тему по-своему, может быть, спорно.
Конечно, тема сложная, огромная. У каждого зрителя свое представление о Маяковском. Поэтому некоторые справедливо считают, что в спектакле не полностью выражена вся объемность мироощущения поэта, его «и жизнь хороша, и жить хорошо». Театр взял свою тему…
Режиссер и актеры попытались уяснить, основываясь на стихах, на жизненных фактах, почему нашлись люди, не принимавшие Маяковского, бросавшие в его адрес обидные слова. В театре Маяковский воюет за поэзию, за ее партийность, за ее великое назначение. Последняя сцена в Политехническом — тревожная, болевая, грозная. Она, наверное, еще не выверена во всех деталях, театру, в частности, следует подумать о том, чтобы подчеркнуть тему друзей и союзников Маяковского, а их у него было немало, тему о тех, кто вместе с поэтом сражался за его стихи при жизни самого поэта.
Однако выбор, направленность последних сцен, по-моему, не вызывают сомнения. Театр увидел врага Маяковского № 1 в тех, кто опошлял даже звонкую силу поэта-главаря: в фининспекторах, меряющих строчки по расценкам ширпотреба; в критиках, изрядно поднаторевших в склоках, а не в поэзии. И это правда. Мещане, хапуги, очковтиратели, чинуши были той силой, которая мешала строить социализм, противостояла революции. В бою, как солдат, провел всю свою жизнь Маяковский. 
Маяковский не додрался. Он остался для нас гневным, нетерпимым к дряни. Поэтом революции. И таким его открыли нам актеры.
Спектакль о Маяковском и революции — живой и яркий. Он создан искусством, которое мыслит. 
* * *, Челябинский рабочий, 28.05.1988
«Билокси-блюз» по дороге на войну, Алексей Аджубей, Московские новости, 27.12.1987
Не хлебом единым, Нина Агишева, Правда, 22.02.1987
Колоратурный контрабас, Мария Седых, Литературная газета, 28.01.1987
Групповой портрет с тамадой, Сергей Николаевич, «Неделя», № 4 (1400), 1987
«Горько!», Юлий Смелков, Московский Комсомолец, 28.12.1986
Премьеры будущей недели, Вечерняя Москва, 25.10.1986
Подвергай себя сомнениям, Советская культура, 5.07.1986
Несколько личных вопросов, Московский Комсомолец, 30.12.1984
Выбираю роль болельщика, Советская культура, 2.02.1984
Верить и побеждать, Нинель Исмаилова, Известия, 16.11.1983
Покоряющий образ вождя, Г. Терехова, Советская культура, 6.11.1983
Жажда и радость работы, Советская Эстония, 7.07.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Великая радость творчества, Красная звезда, 2.10.1982
Искусство постижения красоты, В. Бернадский, Вечерняя Алма-Ата, 22.09.1982
Главная роль, Советская культура, 4.07.1982
Завещаю векам, Александр Колесников, Комсомолец Кубани (Краснодар), 22.04.1982
Встречаясь взглядом с Лениным, Георгий Капралов, Литературная Россия, 12.02.1982
Перед бессмертием, М. Строева, 20.01.1982
Великая наука побеждать, Н. Потапов, Правда, 12.01.1982
Так победим!, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 5.01.1982
Наши интервью. Александр Калягин, Театральная Москва, № 20, 1982
Завещаю грядущему, Андрей Караулов, Советская Россия, 31.12.1981
Вечера с Мольером, Б. Галанов, Литературная газета, 16.12.1981
Смех и слезы Мольера, Николай Путинцев, Московская правда, 13.12.1981
Тартюф, Оргон и другие, Н. Шехтер, Комсомольская правда, 20.11.1981
Тартюф сбрасывает маску, В. Широкий, Советская культура, 13.11.1981
«Мышеловка» для Тартюфа, В. Фролов, Вечерняя Москва, 27.10.1981
Сражение в доме Оргона, Н. Лейкин, Литературная Россия, 23.10.1981
Страстное слово театра, Г. Островская, Красное знамя (Владивосток), 8.07.1981
Удовольствие для души?, В. Дубков, Молодой дальневосточник (Хабаровск), 23.06.1981
Стремлюсь к неожиданному, Советская Россия, 14.01.1981
Наедине с вами, Советская культура, 16.12.1980
«Классика — школа добра», Литературная Россия, 30.11.1979
Верить в свое призвание, Ленинградское знамя, 27.05.1979
Иштван Хорваи: Счастливая встреча, Советская культура, 18.05.1979
Две премьеры, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 23.04.1979
Всего четыре часа?, Екатерина Кеслер, Социалистическая индустрия, 27.03.1979
Работа Калягина, Молодой коммунар (Тула), 5.08.1978
В кино и в театре, Магнитогорский рабочий, 5.07.1978
Правда бывает только одна, Андрей Караулов, Строительная газета, 16.12.1977
Вина и беда Игната Нуркова, Александр Свободин, Литературная газета, 30.11.1977
Заседание парткома продолжается?, Григорий Цитриняк, Литературная газета, 5.10.1977
А что впереди?, Эльга Лындина, Московский Комсомолец, 16.06.1977
Познай самого себя, Н. Толченова, Литературная Россия, 11.02.1977
Современно о современниках, Роберт Стуруа, Заря востока (Тбилиси), 17.04.1976
Глубина правды, Виктор Комиссаржевский, Советская культура, 4.11.1975
Протокол откровения, В. Харитонов, Известия, 24.10.1975
«Заседание парткома», Т. Владимирова, Вечерняя Москва, 14.10.1975
Два дебюта, Е. Борисоглебская, Московский Комсомолец, 16.05.1974
Человек и дело, Лариса Солнцева, Советская культура, 29.03.1974
Театральный разъезд, Виктор Комиссаржевский, Известия, 29.06.1973
«Старый новый год», М. Строева, Вечерняя Москва, 28.06.1973
Найди силу в себе, А. Бочаров, Комсомольская правда, 15.06.1973
Увеличивающее стекло?, Ольга Кучкина, Московский Комсомолец, 9.06.1973
Многоуважаемый зеркальный шкаф?, Галина Кожухова, Правда, 25.05.1973
Олег Ефремов: «Люблю рабочую среду», А. Галин, Социалистическая индустрия, 1.03.1973
Хроника жизни одного цеха, Александр Свободин, Комсомольская правда, 27.01.1973
Очистительная сила огня, Н. Лейкин, Литературная Россия, 12.01.1973
Помни о человеке, М. Строева, Вечерняя Москва, 5.01.1973
Второе знакомство, С. Овчинникова, Московский Комсомолец, 9.12.1969
На сцене — польская драматургия, Вечерняя Москва, 22.11.1969
«Только телеграммы», М. Руссов, «Вперед» (Загорск), 19.10.1968
Надежды и разочарования Уингфилдов, Н. Абалкин, Правда, 4.06.1968
Человек и революционер, Владимир Пименов, Литературная Россия, 9.02.1968
Маяковский на Таганке, Б. Галанов, Литературная газета, 14.06.1967
Победа поэзии, Виктор Шкловский, Известия, 8.06.1967
Послушайте. Маяковский, В. Фролов, Советская культура, 30.05.1967
Идет дознание?, Юрий Айхенвальд, Московский Комсомолец, 2.03.1967
Спор о современнике, Т. Шароева, Вечерний Тбилиси, 7.07.1966
«Только телеграммы», «Заря Востока» (Тбилиси), 7.07.1966
«Жизнь Галилея», Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 13.06.1966
Испытание разумом, Н. Лордкипанидзе, Приложение к «Известиям» «Неделя», 28.05.1966
В поиске, Я. Варшавский, Вечерняя Москва, 18.06.1965
Это время гудит телеграфной струной…, Б. Галанов, Литературная газета, 22.04.1965
Слова Ленина обновляют театр, Виктор Шкловский, Известия, 17.04.1965
Стая молодых набирает высоту?, Григорий Бояджиев, Советская культура, 3.04.1965
С оголенным нервом, Ольга Нетупская, Планета Красота
О некоторых загадках…, Ольга Нетупская, Планета Красота
«Похождение» в Таллине, «Новости культуры» (ТК «Культура»)
Планета Калягин, Юлия Маринова, Домовой
Калягин предлагает жить дружно, Григорий Заславский, Сайт Театральное дело Григория Заславского
Фарс написан, фарс и поставлен, Мария Львова, Вечерний клуб
Надо уметь вопить от боли, Марина Багдасарян, Время МН
Подлец? Кто подлец?, Александр Соколянский, ОБЩАЯ ГАЗЕТА
ПОЗДНИЙ РЕАБИЛИТАНС РЕАЛИЗМА, Марина Райкина, Московские новости
Из последних сил, Элина Мосешвили
Отцы и дети, Нина Агишева
Эти славные психи, Нина Агишева
Андрей Житинкин дописывает Томаса Манна, Сергей Веселовский, Москва театрально-концертная
Смерть в стиле кантри, Елена Ямпольская, Русский курьер
., Наталия Колесова
Антисказка, Агнешка Сыновска, Шекспировская газета
Еврей и христианин, Юстыня Сверчинька, Шекспировская газета
Месть Шейлока, Беата Лентас, Шекспировская газета