для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-32-13 (приемная ректора)
+ 7 495 692-41-67 (касса учебного театра)
E-mail: public@mxat-school.ru

| маяковский на таганке |

Маяковский на Таганке

Б. Галанов, Литературная газета, 14.06.1967
Поэзия стала желанным гостем в Московском театре драмы и комедии на Таганке. Пожалуй, ни один режиссер за последние годы не заключал столь тесный союз с музой Евтерпой, покровительницей лирической поэзии, как Юрий Любимов. Героями поэтических спектаклей в этом театре все чаще оказываются сами стихи. Здесь сборники стихов играют строчка за строчкой, как настоящие драмы и высокие трагедии. Те, кто видел в постановке Ю. Любимова «Антимиры», «Павших и живых», а сегодня успел посмотреть новую работу театра «Послушайте!», знают, что это действительно так.
Среди прямых предшественников поэтических спектаклей на Таганке прежде всего нужно вспомнить Владимира Яхонтова, замечательного чтеца, который умел строить литературные композиции как целые поэтические спектакли, соединяя бережливое отношение к слову с большой внутренней свободой в обращении с поэтическим материалом. А без этого, собственно, и невозможно осуществить тот искусный литературный монтаж, когда давно знакомые стихи, очутившись в неожиданном соседстве с другими, стучат с новой силой в сердце.
В поэтическое представление о Владимире Маяковском «Послушайте!» стихи вовлечены щедро, всей массой, всем своим множеством. И хотя сменяющие друг друга эпизоды не всегда стягиваются в прочный узел, как не почувствовать направляющую волю режиссера и авторов поэтической композиции в стремлении придать ей единую драматическую форму.
Поэт и его стихи — главные герои в этом спектакле. Однако не думайте, что здесь займутся скрупулезным воссозданием биографии, поэта. Она взята, крупно, масштабно: любовь, война, революция, искусство. «Бытовой разговорный тончик»,- против которого решительно ополчался и сам Маяковский, — тут показался бы обидным, оскорбительным для памяти поэта. И в облике Маяковского не ищите портретных черт, хотя в начале он наряжен в знаменитую желтую кофту, а потом. носит один из тех добротных, хорошо сшитых костюмов, которые любил живой Маяковский. Впрочем, идет ему и пестрая клетчатая рубашка вузовца или молодого строителя.
Здесь сразу нужно оговориться, что в спектакле не один исполнитель роли Маяковского, а целых пять. Роль поэта распределена между пятью актерами, и все пятеро одновременно находятся на сцене. Однако это отнюдь не означает, что каждому из пяти поручалось воплощать лишь одну какую-то сторону души поэта: тому, кто повыше, покрупнее, позаметнее, например Б. Хмельницкому, быть в этом ансамбле горланом-главарем, В. Золотухину — нежнейшим лириком, В. Высоцкому — завзятым полемистом и т. д. При таком распределении красок поэтическая идея наверняка бы свелась к грубоватому, вульгарному примитиву. Но в созданном на сцене образе невозможно да и незачем проводить между пятью разграничительную черту. Они все время меняются местами. И тот, кто сию минуту произносил строки стихов, тихо, как бы про себя, в другой раз прочитает их, громыхая по-маяковски на весь зал. Пять исполнителей создают в спектакле многогранный в своем единстве образ, и когда все вместе на диспуте о поэзии вдрызг высмеивают окололитературных мещан, и в последнем, заключительном эпизоде, когда поочередно покидают сцену. Вероятно, на репетициях могли предлагаться иные драматические решения финала. Но едва ли их эмоциональное воздействие оказалось бы сильнее найденного. Один за другим уходят и Насонов, и маленький Золотухин, и высокий Хмельницкий, уводят под улюлюканье обывателей. На сцене остаются трое, двое, потом одни Смехов. И каждого мы провожаем с щемящим чувством: отпадает, откалывается еще одна частица большой души поэта.
Так было. И тут уж ничего не изменить. Но театр воскресил для нас поэта. Воскресил без хрестоматийного глянца, в буче дней, живого с живыми, откровенно отказавшись от бронзы многопудья, как материала непригодного для сцены. Воскресил неутомимого, шумного, бешено темпераментного, напористого Маяковского. Все ему под стать — и громадье наших планов, и размаха шаги саженьи. Это его революция. Это громада-любовь. Но это и громада-ненависть: к заскорузлому быту, к дряни, ко всем, кто сопротивляется, злобствует, путается под ногами. Ведь не по службе, а по душе поэт обещал товарищу Ленину: «Мы их всех, конешно, скрутим, но всех скрутить ужасно трудно». Прислушайтесь внимательно к этим словам «ужасно трудно» и еще: «Работа адовая будет сделана и делается уже». Несмышленые юнцы произносят их в спектакле с заученной раешной скороговорочкой, чуть ли не под балалайку. Сам поэт — медленно, с раздумчивой интонацией. Но из контрастного сопоставления само собой рождается ощущение огромности, трудности работы, выпавшей не долю мозолистых рук поэзии, необходимой и безмерно тяжкой. А в том, что режиссер резко усилии контраст, зло посмеявшись над благодушным Филей Винтиковым и Зоей Скрепкиной, проявляется полемическая направленность спектакля.
«Надо бы доругаться!» — написал Маяковский в своем завещании живым. И театр не стал отказываться от полемики. Да и как мог отказаться? Трудно представить чинный, гладенький, спектакль о Маяковском, Никого не задирающий. Он должен быть боевым, колючим, ершистым, драчливым. Ведь в хоре поэтических голосов мощный голос Маяковского и сегодня звучит сильнее всех других. По-прежнему редкий литературный спор обходится без вмешательства Маяковского. По-прежнему в испытаниях битв и бед воодушевляют его марш и лозунг. И через десятилетия, как предсказал Николай Асеев, в поэме «Маяковский начинается» мы слышим этот голос вблизи, «совсем не растраченным и молодым».
Театр изобретательно персонифицировал на сцене не только друзей, но и врагов, целую ленту типов из сатирической «маяковской галереи» — чванливых вельмож, прозаседавшихся бюрократов, стяжателей, подхалимов, ханжей, клеветников — тех, что постоянно донимали Маяковского, злобно нашептывая ему на ухо: «Владимир Владимирович, вас не понимают рабочие и крестьяне». Режиссер и актеры изобразили их шаржированно, гиперболично, гротесково, не поскупившись на сатирические краски. Что ж, и сам Маяковский в сатирическом портрете Победоносикова дал пример того, как изображать отрицательных персонажей, — «без психоложества», без «вскрытия» внутреннего мира, да еще и добавлял ко всеобщему сведению: «У меня такой агитационный уклон… Я люблю сказать до конца, кто сволочь». В спектакле «Десять дней, которые портрясли мир» театр, изображая врагов революции, показал что хорошо, по-маяковски владеет агитационным «уклоном». И Любимов не отказался от него и в новой своей работе. А вот тех, кто стоял с Маяковским плечом к плечу, друзей и соратников поэта, ребят из бригады Маяковского, выступавших горячими пропагандистами его стихов, в спектакле, пожалуй, не хватает. Не то чтобы их не было совсем. Но на сцене они как-то растворились, потерялись, отступили на второй план.
«Послушайте!» — спектакль эпический и в такой же мере лирический. Личное здесь не спрятано, не затушевано. Оно не выводится за скобки. «То, что называется личной жизнью, стояло у поэта Маяковского на десятом плане». «То, что называется», — так и было написано в одной газете через три дня после самоубийства Маяковского. Однако личное — не только любовная история, не только строчка из прощального письма: «Любовная лодка разбилась о быт». Личное — это самочувствие поэта, это отношение поэта к людям и людей к нему. Это отзывчивость к чужой боли, огромная душевная щедрость, готовность броситься на помощь лошади, упавшей на обутом льдом Кузнецком, и приласкать голодную собачонку у дверей булочной. И это не было ни напускной грошовой филантропией, ни сентиментальной жалостливостью. Кто же яростнее Маяковского умел травить всякие «мелехлюндии»! Но все это опять-таки должно обернуться в спектакле не внешней стороной, без верхоглядства, без поспешности, как и обязывает огромная тема.
Справился ли театр и с этой задачей? Или, быть может, что-то здесь не дотягивает? Если не дотягивает, то прежде всего из-за неровного чтения стихов. Но я сказал бы, что, захваченный поэзией Маяковского, его личностью, его судьбой, зритель прощает издержки и слабости исполнения. Удивительно слушают в театре на Таганке стихи Маяковского. В торжественной тишине, с восторженным вниманием, наверное, ничуть не меньшим, чем в аудитории Политехнического музея, когда ее наполнял мощный бас самого поэта. И самоотверженно все-таки играют молодые актеры, искупая недостатки мастерства полнейшей самоотдачей, искренностью, энтузиазмом, влюбленностью в поэзию Маяковского.
Но возвратимся к теме, озаглавленной в программе поэтического представления словом «Любовь». Враги платили Маяковскому ненавистью за ненависть. Это его радовало. А друзья не всегда умели ответить поэту нежностью и вниманием. Это его огорчало. В Краснопресненском Доме комсомола, где незадолго до смерти Маяковского состоялся вечер, посвященный 20-летию работы поэта, почитатель Маяковского, говоря, что на фронте культуры нельзя быть слабым человеком, простодушно воскликнул: «Я очень благодарю природу, что она создала его таким физически здоровым». Это была сущая правда. Природа скроила его из прочного материала, надолго, но наделила легко ранимой душой. И мало кто задумывался о том, как уберечь поэта от ненужных душевных травм. «То, что называется личной жизнью», сказано ведь было с искренней убежденностью, что личное действительно числилось у Маяковского где-то на десятом месте. Не ближе! А театр, как бы говоря нам: берегите своих поэтов, цените их, напомнил, что числилось ближе, гораздо ближе, чем думали, напомнил всем содержанием пьесы и житейски простым названием «Послушайте!», и лирической строкой, которая будет повторяться в спектакле, как лейтмотив: «Послушайте! Ведь если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?» В таком доверительном обращении слышится голос великого поэта, для которого революция — это мир, это труд и звезды поэзии тоже.
Вероятно, спектакль «Послушайте!» вызовет столкновение мнений, полемику. Одни его примут. безоговорочно. Другие, может быть, с оговорками. Может быть! И это закономерно. Всем нам дорог огромный поэтический материк по имени «Маяковский», и каждый находит там для себя то, что ему всего дороже. Так или иначе, а в зале театра на спектакле о Маяковском нет равнодушных.
* * *, Челябинский рабочий, 28.05.1988
«Билокси-блюз» по дороге на войну, Алексей Аджубей, Московские новости, 27.12.1987
Не хлебом единым, Нина Агишева, Правда, 22.02.1987
Колоратурный контрабас, Мария Седых, Литературная газета, 28.01.1987
Групповой портрет с тамадой, Сергей Николаевич, «Неделя», № 4 (1400), 1987
«Горько!», Юлий Смелков, Московский Комсомолец, 28.12.1986
Премьеры будущей недели, Вечерняя Москва, 25.10.1986
Подвергай себя сомнениям, Советская культура, 5.07.1986
Несколько личных вопросов, Московский Комсомолец, 30.12.1984
Выбираю роль болельщика, Советская культура, 2.02.1984
Верить и побеждать, Нинель Исмаилова, Известия, 16.11.1983
Покоряющий образ вождя, Г. Терехова, Советская культура, 6.11.1983
Жажда и радость работы, Советская Эстония, 7.07.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Великая радость творчества, Красная звезда, 2.10.1982
Искусство постижения красоты, В. Бернадский, Вечерняя Алма-Ата, 22.09.1982
Главная роль, Советская культура, 4.07.1982
Завещаю векам, Александр Колесников, Комсомолец Кубани (Краснодар), 22.04.1982
Встречаясь взглядом с Лениным, Георгий Капралов, Литературная Россия, 12.02.1982
Перед бессмертием, М. Строева, 20.01.1982
Великая наука побеждать, Н. Потапов, Правда, 12.01.1982
Так победим!, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 5.01.1982
Наши интервью. Александр Калягин, Театральная Москва, № 20, 1982
Завещаю грядущему, Андрей Караулов, Советская Россия, 31.12.1981
Вечера с Мольером, Б. Галанов, Литературная газета, 16.12.1981
Смех и слезы Мольера, Николай Путинцев, Московская правда, 13.12.1981
Тартюф, Оргон и другие, Н. Шехтер, Комсомольская правда, 20.11.1981
Тартюф сбрасывает маску, В. Широкий, Советская культура, 13.11.1981
«Мышеловка» для Тартюфа, В. Фролов, Вечерняя Москва, 27.10.1981
Сражение в доме Оргона, Н. Лейкин, Литературная Россия, 23.10.1981
Страстное слово театра, Г. Островская, Красное знамя (Владивосток), 8.07.1981
Удовольствие для души?, В. Дубков, Молодой дальневосточник (Хабаровск), 23.06.1981
Стремлюсь к неожиданному, Советская Россия, 14.01.1981
Наедине с вами, Советская культура, 16.12.1980
«Классика — школа добра», Литературная Россия, 30.11.1979
Верить в свое призвание, Ленинградское знамя, 27.05.1979
Иштван Хорваи: Счастливая встреча, Советская культура, 18.05.1979
Две премьеры, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 23.04.1979
Всего четыре часа?, Екатерина Кеслер, Социалистическая индустрия, 27.03.1979
Работа Калягина, Молодой коммунар (Тула), 5.08.1978
В кино и в театре, Магнитогорский рабочий, 5.07.1978
Правда бывает только одна, Андрей Караулов, Строительная газета, 16.12.1977
Вина и беда Игната Нуркова, Александр Свободин, Литературная газета, 30.11.1977
Заседание парткома продолжается?, Григорий Цитриняк, Литературная газета, 5.10.1977
А что впереди?, Эльга Лындина, Московский Комсомолец, 16.06.1977
Познай самого себя, Н. Толченова, Литературная Россия, 11.02.1977
Современно о современниках, Роберт Стуруа, Заря востока (Тбилиси), 17.04.1976
Глубина правды, Виктор Комиссаржевский, Советская культура, 4.11.1975
Протокол откровения, В. Харитонов, Известия, 24.10.1975
«Заседание парткома», Т. Владимирова, Вечерняя Москва, 14.10.1975
Два дебюта, Е. Борисоглебская, Московский Комсомолец, 16.05.1974
Человек и дело, Лариса Солнцева, Советская культура, 29.03.1974
Театральный разъезд, Виктор Комиссаржевский, Известия, 29.06.1973
«Старый новый год», М. Строева, Вечерняя Москва, 28.06.1973
Найди силу в себе, А. Бочаров, Комсомольская правда, 15.06.1973
Увеличивающее стекло?, Ольга Кучкина, Московский Комсомолец, 9.06.1973
Многоуважаемый зеркальный шкаф?, Галина Кожухова, Правда, 25.05.1973
Олег Ефремов: «Люблю рабочую среду», А. Галин, Социалистическая индустрия, 1.03.1973
Хроника жизни одного цеха, Александр Свободин, Комсомольская правда, 27.01.1973
Очистительная сила огня, Н. Лейкин, Литературная Россия, 12.01.1973
Помни о человеке, М. Строева, Вечерняя Москва, 5.01.1973
Второе знакомство, С. Овчинникова, Московский Комсомолец, 9.12.1969
На сцене — польская драматургия, Вечерняя Москва, 22.11.1969
«Только телеграммы», М. Руссов, «Вперед» (Загорск), 19.10.1968
Надежды и разочарования Уингфилдов, Н. Абалкин, Правда, 4.06.1968
Человек и революционер, Владимир Пименов, Литературная Россия, 9.02.1968
Маяковский на Таганке, Б. Галанов, Литературная газета, 14.06.1967
Победа поэзии, Виктор Шкловский, Известия, 8.06.1967
Послушайте. Маяковский, В. Фролов, Советская культура, 30.05.1967
Идет дознание?, Юрий Айхенвальд, Московский Комсомолец, 2.03.1967
Спор о современнике, Т. Шароева, Вечерний Тбилиси, 7.07.1966
«Только телеграммы», «Заря Востока» (Тбилиси), 7.07.1966
«Жизнь Галилея», Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 13.06.1966
Испытание разумом, Н. Лордкипанидзе, Приложение к «Известиям» «Неделя», 28.05.1966
В поиске, Я. Варшавский, Вечерняя Москва, 18.06.1965
Это время гудит телеграфной струной…, Б. Галанов, Литературная газета, 22.04.1965
Слова Ленина обновляют театр, Виктор Шкловский, Известия, 17.04.1965
Стая молодых набирает высоту?, Григорий Бояджиев, Советская культура, 3.04.1965
С оголенным нервом, Ольга Нетупская, Планета Красота
О некоторых загадках…, Ольга Нетупская, Планета Красота
«Похождение» в Таллине, «Новости культуры» (ТК «Культура»)
Планета Калягин, Юлия Маринова, Домовой
Калягин предлагает жить дружно, Григорий Заславский, Сайт Театральное дело Григория Заславского
Фарс написан, фарс и поставлен, Мария Львова, Вечерний клуб
Надо уметь вопить от боли, Марина Багдасарян, Время МН
Подлец? Кто подлец?, Александр Соколянский, ОБЩАЯ ГАЗЕТА
ПОЗДНИЙ РЕАБИЛИТАНС РЕАЛИЗМА, Марина Райкина, Московские новости
Из последних сил, Элина Мосешвили
Отцы и дети, Нина Агишева
Эти славные психи, Нина Агишева
Андрей Житинкин дописывает Томаса Манна, Сергей Веселовский, Москва театрально-концертная
Смерть в стиле кантри, Елена Ямпольская, Русский курьер
., Наталия Колесова
Антисказка, Агнешка Сыновска, Шекспировская газета
Еврей и христианин, Юстыня Сверчинька, Шекспировская газета
Месть Шейлока, Беата Лентас, Шекспировская газета