для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-32-13 (приемная ректора)
+ 7 495 692-41-67 (касса учебного театра)
E-mail: public@mxat-school.ru

| групповой портрет с тамадой |

Групповой портрет с тамадой

Сергей Николаевич, «Неделя», № 4 (1400), 1987
Мне нравятся пьесы Александра Галина. Есть в них насмешливая уверенность мастера, умеющего с первой же реплики задать нужный ритм и тон, закрутить интригу попричудливее, срежиссировать броские драматургические мизансцены, придумать эффектный финал. Только так и нужно писать для театра, если хочешь иметь успех. Только так и надо работать, если хочешь, чтобы каждый сезон открывался твоей новой пьесой. Галин расчетлив, как опытный продюсер, и, что сегодня крайне важно, его драматургическое мышление неотделимо от режиссерского. Быть может, поэтому Галина так охотно ставят и на академических сценах, и в самодеятельных студиях (в одной Москве за самое последнее время состоялись три премьеры по его пьесам, на подходе еще две!). К тому же у Галина (актера по первой своей профессии) редкий дар перевоплощения: он умело обживает самые невероятные, самые немыслимые «предлагаемые обстоятельства». Быть может, потому его пьесы так любят играть.

По самым глубинным основам своего творчества Галин моралист, «резонер», недоверчиво взирающий на жизнь большого города и втайне тоскующий по родному Курску, откуда он уехал уже так давно. Этой грустью преуспевшего и уверенного в себе человека окрашены едва ли не все пьесы Галина. И «Ретро», где герой, не стерпев пустоты одинокого столичного житья, отправляется вместе с престарелыми невестами в розовеющую закатную даль все того же Курска. И «Восточная трибуна», где сюжет разворачивается на руинах детства и юности неудачливого музыканта, оказавшегося на гастролях без оркестра, но с чемоданом дефицитных шмоток на продажу. И «Тамада», где как будто никто никуда и не уезжает, однако героям дано осознать, как оскудела чаша жизнь в постоянной гонке за престижем, как отзываются в ней и мстят за себя порванные связи, прерванные традиции, девальвация вечных человеческих ценностей. Все это горькие пьесы, в которых серьезные размышления принимают форму случая, изящного, смешного анекдота, театральной шутки. Их заманчиво разыгрывать под смех и овации зала, труднее постигнуть неявный, потайной смысл происходящего.
Думается, что именно такова была цель режиссера Камы Гинкаса — постановщика «Тамады» на сцене филиала Московского Художественного театра. Первое впечатление от спектакля: блестящая постановка, чудесные актеры, замечательная сценография Давида Боровского. Давно мы не смеялись так много, давно уже время в театре (три с половиной часа!) не пролетало так быстро. Зрители в восторге. Аншлаг! Собственно, что к этому можно еще добавить? И нужно ли? Однако замысел Гинкаса совсем не просто поддается расшифровке.
Начнем с того, что Гинкас демонстрирует нам редкую теперь в театре модель артистического коллектива — или, иными словами, он создает ансамбль. В спектакле фактически нет «звезд», хотя заняты едва ли не самые известные мхатовские актеры. В нем нет и статистов, хотя спектакль непривычно многолюден.
…На сцене, отраженная в немытых зеркалах, гудит, шумит, гремит вилками и бокалами свадьба. Такая не слишком шикарная свадьба с немолодым женихом Петей, с не очень-то красивой невестой Катей, с многочисленными родственниками и сослуживцами. Единственная роскошь их торжества — грузинский красавец, тамада Гиви, нанятый по прейскуранту ресторана «Урал» для произнесения тостов и создания атмосферы непринужденности и веселья. Но веселья не получится, потому что Катя узнает в Гиви свою первую, тайную любовь Гену — бывшую звезду актерского училища и, забыв обо всем на свете, сбежит с собственной свадьбы, чтобы ночью прийти к нему и рассказать о своей великой любви. А Гена, он же Гиви, грустный, потерянный, будет слушать ее страстный лепет почта безразлично… Ему хватает и своих проблем. Все эти остроумные и неожиданные сюжетные ходы Гинкас оставляет практически без внимания. У него, повторяю, другая задача — создать законченный групповой портрет в интерьере ресторана «Урал». Здесь каждый существует сам по себе, в бытовой достоверности облика, манер, типажа. При этом никаких фельетонных монстров и гротесков — все абсолютно нормально и узнаваемо. Например, эта администраторша Люба, застегнутая на все пуговицы своей начальственной униформы, с вежливым и строгим голосом и мертвой хваткой (отличная работа Л. Кудрявцевой), или дитя брейк-данса, маленькая злючка (И. Юревич). Калейдоскопическая по обилию лиц пьеса, уверенно двигаясь от сцены к сцене, вынуждает режиссера спешить, давать крупные планы изредка и быстро. Но и в те считанные минуты, которые отведены каждому в строго рассчитанном регламенте представления, мы успеваем узнать его судьбу, прошлое, настоящее. Так дано отыграть одинокую женскую неприкаянность, пьяный надрыв и удаль в крошечной роли Лизы восходящей звезде МХАТа Елене Майоровой. Так есть свой крупный план и бенефисная минута и у Владимира Кашпура, играющего неутомимого отца жениха, и у трогательной, поразительно естественной и безыскусной Людмилы Дмитриевой в роли Кати. Запомнятся моментально типизированные лица гостей, их дряхлая «цыганочка» и мускулистый, упругий брейк. Такие танцы не сочинишь, такие лица не нагримируешь. Они словно бы даже не из мхатовской труппы. Они из самой гущи жизни. Наверное, поэтому так трудно выделиться на их фоне даже в главной роли, поэтому так трудно овладеть галинскому тамаде инициативой на свадьбе, срежиссированной Гинкасом, повести действие, создать вокруг себя электрическое поле всеобщего притяжения, восторга и поклонения, как это предписано ему по сюжету. Гиви — фигура куда более сложная, чем все остальные персонажи. Он не ресторанный холуй и циник. Он несет на себе невидные под гримом записного весельчака ожоги унижений и обид, полученные за свадебными банкетными столами. Однако, выстраивая сложные контрапункты тем, стараясь выдержать ритм то затихающего, уставшего, то вновь набирающего силу и громкость веселья, режиссер, как мне показалось, не принял всерьез печальную дилемму галинского героя. Б. Щербаков и В. Симонов, играющие главного героя, что называется, «типажны» — они хорошо выглядят, но для тамады, каким он заявлен в пьесе, этого недостаточно. Не получилась, на мой взгляд, и роль Нины — коллеги Гиви по сфере обслуживания и его бывшей жены. Задуманная как символ фатальности, как белокурый ангел смерти, появляющийся в черных траурных одеждах, Нина в исполнении Е. Прокловой лишилась метафорической многозначности. Актриса играет просто женщину, которая любит, ревнует, страдает и еще подрабатывает как исполнительница надгробных речей на панихидах. Тоже служба, не хуже прочих. Никаких пугающих красок, никакой фатальности в ее игре нет.
И все же в этом спектакле, демонстративно отвергшем ставку на «звезд» и культ героя, есть свои, скажем так, неформальные солисты. Это местные музыканты — «человек-оркестр» Симон и его безголосая напарница Ирина с шикарным псевдонимом Минелли. Бранчливый дуэт Александра Калягина и Екатерины Васильевой прекрасен. Мне кажется, ничего подобного мхатовская сцена не знала со времен «Милого лжеца».
И, конечно же, это Реваз — прирожденный тамада, настоящий грузин, «наместник бога за столом». Его играет Иннокентий Смоктуновский. Он появится незаметно в середине второго акта в толчее все тех же гостей, привычно топчущихся в перерыве между едой на второй уже свадьбе. Он начнет танцевать, но не сумеет попасть в ритм слишком быстрой и громкой ресторанной музыки. Он деликатно попросит Симона играть потише и даже предложит деньги, но нарвется на грубость и обиду. Всем своим обликом, манерой, фигурой, интонацией и строем речи, выбором жестов, пауз, слов Смоктуновский демонстрирует совершенно иной человеческий тип, какую-то чужую для завсегдатаев «Урала» породу. Его Реваз и есть любимый галинский провинциал, не потерявший духовной связи с прошлым, не утративший своих корней, не забывший традиций и обычаев предков, а главное — каких-то вечных понятий о ценности, о красоте и достоинстве жизни. Актер, как всегда, укрупняет масштаб своего героя. Содержанием, сутью Реваза становится сама Честь, само Благородство, которые снизошли — словно с неба спустились — в этот ресторан. Но оказывается, что Реваз здесь никому не нужен со своей велеречивой искренностью. Он только раздражает своей щедростью и широтой. Его присутствие в «Урале» столь же неуместно, как если бы вместо Ирины здесь стала петь та, у которой она позаимствовала знаменитую голливудскую фамилию. Дешевенькая копия гораздо милее и желаннее, чем музейный подлинник. Фальшивка котируется выше, чем оригинал. Всех устраивает подделка, все приноровились к стереотипу. Все ждут Гиви.
И он придет, запыхавшись. Он не мог не прийти (жених обещал приличные деньги). Он с ходу примется за свои дежурные тосты и впервые потерпит с ними фиаско. Дуэт-поединок тамады мнимого и подлинного — высшая и лучшая минута спектакля. Произошло то, о чем мы и не помышляли, от чего давным-давно отвыкли в театре. Мы сострадали. Нам было больно. Мы пережили катарсис, видя, как мучительно подбирает и не находит слова этот парень с наклеенными усами, как растеряны гости, замершие с поднятыми бокалами, как несчастен этот «наместник бога за столом», простирающий руки к своему наемному коллеге и восклицающий с каким-то лировским отчаянием: «Зачем ты опозорил нас? Кто твои родители?».
С присутствием Смоктуновского на сцене раскрываются истинные возможности театрального искусства, его главное предназначение и подлинный смысл. Тут постигаешь лирическую тему Галина, его тайную боль и сочувствие всем потерянным, всем не нашедшим себя, всем одиночкам. Тут становится очевидным внутренний пафос человеческой и художнической позиции Гинкаса, его порыв к единению, его максималистская мечта о подлинном ансамбле, способном хотя бы ненадолго сплотить людей, вызвать то коллективное чувство сопричастности миру, которое, наверное, и возможно сегодня только в театре.
* * *, Челябинский рабочий, 28.05.1988
«Билокси-блюз» по дороге на войну, Алексей Аджубей, Московские новости, 27.12.1987
Не хлебом единым, Нина Агишева, Правда, 22.02.1987
Колоратурный контрабас, Мария Седых, Литературная газета, 28.01.1987
Групповой портрет с тамадой, Сергей Николаевич, «Неделя», № 4 (1400), 1987
«Горько!», Юлий Смелков, Московский Комсомолец, 28.12.1986
Премьеры будущей недели, Вечерняя Москва, 25.10.1986
Подвергай себя сомнениям, Советская культура, 5.07.1986
Несколько личных вопросов, Московский Комсомолец, 30.12.1984
Выбираю роль болельщика, Советская культура, 2.02.1984
Верить и побеждать, Нинель Исмаилова, Известия, 16.11.1983
Покоряющий образ вождя, Г. Терехова, Советская культура, 6.11.1983
Жажда и радость работы, Советская Эстония, 7.07.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Слабый человек. И это все?.., Александр Свободин, Литературная газета, 2.03.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Трагедия честного человека, Юрий Дмитриев, Литературная Россия, 28.01.1983
Великая радость творчества, Красная звезда, 2.10.1982
Искусство постижения красоты, В. Бернадский, Вечерняя Алма-Ата, 22.09.1982
Главная роль, Советская культура, 4.07.1982
Завещаю векам, Александр Колесников, Комсомолец Кубани (Краснодар), 22.04.1982
Встречаясь взглядом с Лениным, Георгий Капралов, Литературная Россия, 12.02.1982
Перед бессмертием, М. Строева, 20.01.1982
Великая наука побеждать, Н. Потапов, Правда, 12.01.1982
Так победим!, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 5.01.1982
Наши интервью. Александр Калягин, Театральная Москва, № 20, 1982
Завещаю грядущему, Андрей Караулов, Советская Россия, 31.12.1981
Вечера с Мольером, Б. Галанов, Литературная газета, 16.12.1981
Смех и слезы Мольера, Николай Путинцев, Московская правда, 13.12.1981
Тартюф, Оргон и другие, Н. Шехтер, Комсомольская правда, 20.11.1981
Тартюф сбрасывает маску, В. Широкий, Советская культура, 13.11.1981
«Мышеловка» для Тартюфа, В. Фролов, Вечерняя Москва, 27.10.1981
Сражение в доме Оргона, Н. Лейкин, Литературная Россия, 23.10.1981
Страстное слово театра, Г. Островская, Красное знамя (Владивосток), 8.07.1981
Удовольствие для души?, В. Дубков, Молодой дальневосточник (Хабаровск), 23.06.1981
Стремлюсь к неожиданному, Советская Россия, 14.01.1981
Наедине с вами, Советская культура, 16.12.1980
«Классика — школа добра», Литературная Россия, 30.11.1979
Верить в свое призвание, Ленинградское знамя, 27.05.1979
Иштван Хорваи: Счастливая встреча, Советская культура, 18.05.1979
Две премьеры, Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 23.04.1979
Всего четыре часа?, Екатерина Кеслер, Социалистическая индустрия, 27.03.1979
Работа Калягина, Молодой коммунар (Тула), 5.08.1978
В кино и в театре, Магнитогорский рабочий, 5.07.1978
Правда бывает только одна, Андрей Караулов, Строительная газета, 16.12.1977
Вина и беда Игната Нуркова, Александр Свободин, Литературная газета, 30.11.1977
Заседание парткома продолжается?, Григорий Цитриняк, Литературная газета, 5.10.1977
А что впереди?, Эльга Лындина, Московский Комсомолец, 16.06.1977
Познай самого себя, Н. Толченова, Литературная Россия, 11.02.1977
Современно о современниках, Роберт Стуруа, Заря востока (Тбилиси), 17.04.1976
Глубина правды, Виктор Комиссаржевский, Советская культура, 4.11.1975
Протокол откровения, В. Харитонов, Известия, 24.10.1975
«Заседание парткома», Т. Владимирова, Вечерняя Москва, 14.10.1975
Два дебюта, Е. Борисоглебская, Московский Комсомолец, 16.05.1974
Человек и дело, Лариса Солнцева, Советская культура, 29.03.1974
Театральный разъезд, Виктор Комиссаржевский, Известия, 29.06.1973
«Старый новый год», М. Строева, Вечерняя Москва, 28.06.1973
Найди силу в себе, А. Бочаров, Комсомольская правда, 15.06.1973
Увеличивающее стекло?, Ольга Кучкина, Московский Комсомолец, 9.06.1973
Многоуважаемый зеркальный шкаф?, Галина Кожухова, Правда, 25.05.1973
Олег Ефремов: «Люблю рабочую среду», А. Галин, Социалистическая индустрия, 1.03.1973
Хроника жизни одного цеха, Александр Свободин, Комсомольская правда, 27.01.1973
Очистительная сила огня, Н. Лейкин, Литературная Россия, 12.01.1973
Помни о человеке, М. Строева, Вечерняя Москва, 5.01.1973
Второе знакомство, С. Овчинникова, Московский Комсомолец, 9.12.1969
На сцене — польская драматургия, Вечерняя Москва, 22.11.1969
«Только телеграммы», М. Руссов, «Вперед» (Загорск), 19.10.1968
Надежды и разочарования Уингфилдов, Н. Абалкин, Правда, 4.06.1968
Человек и революционер, Владимир Пименов, Литературная Россия, 9.02.1968
Маяковский на Таганке, Б. Галанов, Литературная газета, 14.06.1967
Победа поэзии, Виктор Шкловский, Известия, 8.06.1967
Послушайте. Маяковский, В. Фролов, Советская культура, 30.05.1967
Идет дознание?, Юрий Айхенвальд, Московский Комсомолец, 2.03.1967
Спор о современнике, Т. Шароева, Вечерний Тбилиси, 7.07.1966
«Только телеграммы», «Заря Востока» (Тбилиси), 7.07.1966
«Жизнь Галилея», Инна Вишневская, Вечерняя Москва, 13.06.1966
Испытание разумом, Н. Лордкипанидзе, Приложение к «Известиям» «Неделя», 28.05.1966
В поиске, Я. Варшавский, Вечерняя Москва, 18.06.1965
Это время гудит телеграфной струной…, Б. Галанов, Литературная газета, 22.04.1965
Слова Ленина обновляют театр, Виктор Шкловский, Известия, 17.04.1965
Стая молодых набирает высоту?, Григорий Бояджиев, Советская культура, 3.04.1965
С оголенным нервом, Ольга Нетупская, Планета Красота
О некоторых загадках…, Ольга Нетупская, Планета Красота
«Похождение» в Таллине, «Новости культуры» (ТК «Культура»)
Планета Калягин, Юлия Маринова, Домовой
Калягин предлагает жить дружно, Григорий Заславский, Сайт Театральное дело Григория Заславского
Фарс написан, фарс и поставлен, Мария Львова, Вечерний клуб
Надо уметь вопить от боли, Марина Багдасарян, Время МН
Подлец? Кто подлец?, Александр Соколянский, ОБЩАЯ ГАЗЕТА
ПОЗДНИЙ РЕАБИЛИТАНС РЕАЛИЗМА, Марина Райкина, Московские новости
Из последних сил, Элина Мосешвили
Отцы и дети, Нина Агишева
Эти славные психи, Нина Агишева
Андрей Житинкин дописывает Томаса Манна, Сергей Веселовский, Москва театрально-концертная
Смерть в стиле кантри, Елена Ямпольская, Русский курьер
., Наталия Колесова
Антисказка, Агнешка Сыновска, Шекспировская газета
Еврей и христианин, Юстыня Сверчинька, Шекспировская газета
Месть Шейлока, Беата Лентас, Шекспировская газета