для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-32-13 (приемная ректора)
+ 7 495 692-41-67 (касса учебного театра)
E-mail: public@mxat-school.ru

| оберег брусникина |

Оберег Брусникина

Елена Третьякова, Story, 1.09.2019
Елена Тришина
Оберег Брусникина
Об обычной Жизни и совершенно обыкновенной Любви
Они жили вместе долго и счастливо – Марина и Дима. Год назад он ушёл. Неожиданно, обидно, больно ушёл. Для всех – больно. Страшно и невосполнимо – для неё
МАРИНА БРУСНИКИНА: – У меня это была любовь с первого взгляда. Я верю в такую любовь, и у меня была именно она. Это случилось на втором туре экзаменов в Школу-студию МХАТ. Дима вошёл, спросил, кто последний, я взглянула на него и… влюбилась. Он встал за мной.
– Вы так и стояли молча друг за другом? Ну, хотя бы поговорили тогда?
МБ: – Нет, мы там не общались совершенно. Потом поступили оба. Они с Ромой Козаком и Сашей Феклистовым были постарше нас всех, вчерашних школьников. Дима учился в Московском институте электронной техники, Рома – в МИСИ, а Саша, вообще, был уже женат. Такая троица старших товарищей.
Мы все тогда очень стремительно жили. Во мне всегда было ощущение какой-то невероятной быстроты жизни. Какое-то предчувствие– быстрее, быстрее! «Река с быстрым течением»… Всё быстро проносится и исчезает, времени мало – это всегда было.
Уже на первом курсе мы поняли, что то, что между нами, это и есть любовь. И очень вовремя поняли, что наша жизнь может и должна идти параллельно. Несмотря на то, что мы были в одном творческом пространстве, мы редко пересекались тесно. Но это помогало – мы прекрасно понимали друг друга.
Это сейчас только начинаешь думать: а зачем? Времени на жизнь как таковую почти не оставалось. Только летом, когда мы стали ездить в деревню, в такое наше заповедное место, где можно было просто лечь и спать долго, или ловить рыбу, или просто гулять.
А когда были совсем молодыми, мы очень много гастролировали. Лето – это было время, когда можно заработать – чёсы, спектакли, которые мы возили.
Игорь Золотовицкий, ректор Школы-студии МХАТ:
Друзья наши были очень органичной парой – Дима и Марина, Маша. Их по отдельности и не представляли. Ефремов любил Димку, как родного. Они были одного поля ягоды, одной природы, темперамента и взглядов.
У Маши тогда актёрская загруженность была минимальной. Но если для Ефремова главным был Дима, то для Табакова позже главной была Маша.
Она стала одним из крупнейших педагогов в стране. Она поменяла интонацию в предмете сценической речи. Превратила предмет в род театрального искусства. Стори теллинг, когда классическая история пересказывается современным языком. И это жизненные истории. 
А вот давняя жизненная история, которую рассказывал мне Димка:
Была у них на первом курсе поездка в Карпаты. Они ездили сами. Подпольно читали Солженицына, и занимались просветительским диссидентством, как тогда говорили. Ехали они в общем вагоне. Из мальчишек – Паша Белозеров и Дима. Остальные – девчонки. И к ним пристали какие-то странные люди – что-то продавали, что-то выменивали. Довольно агрессивные…
А на боковой полке лежал какой-то нестарый человек и читал засаленную книжку. Димка спросил, что он читает? Тот ответил:
– Знаешь такого, Лермонтова? «Мцыри» читаю. Мощная вещь, скажу тебе. Не знаешь, что он ещё написал?
Димка перечислил. Вообще, – говорит, – известный русский писатель. А ты не поможешь нам с приятелем, нас двое всего с девчонками. А эти бандюганы их припугнули и сейчас вернутся.
Попутчик согласился. Достал из-за спины здоровенный нож и попросил Димку спрятать его у себя. Объяснил так:
– Тут всякое может случиться, а мне с этим ножом никак светиться нельзя. Я ж, сам понимаешь, из каких мест возвращаюсь, с зоны. Побереги его. И сядь с ребятами своими там, в углу, ни во что не вмешивайтесь, я всё сделаю.
Димка нож себе взял. Парень стукнул ладонью в верхнюю полку:
– Батя! Вставай, работа есть!
Спускается сверху страшный такой мужик, постарше. Садятся эти двое молча на нижней полке, положив кулаки на колени. Ребята притихли в углу, как обосравшиеся кролики (Димка именно так говорил), девчонки плачут потихоньку. В вагон вернулись разбойники. Парень со своим батей встают молча, спиной к спине. Смотрят. И вдруг один из разбойников цедит сквозь зубы:
– Парень, ты прыгаешь выше головы. А это неприлично.
Тут парень молча хватает этого за волосы, и хрясь его головой об колено. Кровь хлещет, зубы летят во все стороны. А «батя» просто стоит спина к спине и орёт дурным голосом:
– Не подходи! Он сейчас всех порешит!
Парень хватает следующего, пытавшегося что-то крикнуть в сторону девчонок, лупит его так же. Крики. Такая началась суматоха. Кто-то рванул стоп-кран. Милиция явилась. Разбойников безбилетных ссадили с поезда. А батяня с парнем под шумок исчезли. Ребята им даже спасибо сказать не успели.
Я спросил у Димки:
– А как же нож? Где он теперь?
Бесследно исчез, потерял он его.
Вот такие приключения бывали у наших друзей. История эта так и просится на экран. Мы снимать хотели, да не случилось.
Через много лет Дима придумал для своих студентов «Транссиб» – путешествие по стране, с разговорами попутчиками. Такая была перекличка, может быть, с той самой поездкой.
МБ: – Когда мы с Димой только пришли во МХАТ был такой спектакль «Мастер и Маргарита», там куча прекрасного народу играла. Так за два месяца летнего отпуска мы сумели сыграть его 100 раз.
С гастролями объехали всю страну. С Камчатки – в Казахстан, из Казахстана – в Одессу, а оттуда – в Ригу. Это же был ещё Советский Союз, и ты понимал: не может быть, чтобы на одной территории жили такие разные люди. Потом, правда, всё изменилось.
Жили мы тогда только этими гастролями. Я вообще люблю ездить. И у нас был очень дружный и весёлый коллектив, который иногда менялся, но оставался весёлым всё равно. Но в то же время это была работа, и работа тяжёлая. Например, прилетаем мы на Сахалин, а там время другое, там – ещё вчера. Сидишь на сцене и чувствуешь, что засыпаешь. Или были мы на Камчатке, посёлок Октябрьский. Вокруг красота природы, посёлок уходит в море, дома стоят без стекол, и крысы громадные под ногами бегают. Женщины, работающие на рыбзаводе, в громадных сапогах и резиновых перчатках, потрошат рыбу, кругом под ногами эта рыбья кровь течёт нескончаемой рекой. Незабываемое зрелище.
Не забуду: играем мы всё того же «Мастера и Маргариту», и перед сценой крыса пробегает. А на первом ряду, широко расставив могучие ноги, сидит женщина и держит на коленях мальчика, лет трёх. Оба серьёзно и внимательно смотрят спектакль, и в тот момент, когда начинает играть музыка, мальчик принимается размахивать в такт руками, как бы дирижировать. Причём так мастерски, явно ребёнок с незаурядным слухом, и здесь не найдётся таланту применения, если не уедет куда-то, ближе к цивилизации. Меня эта сцена так поразила. Вообще, люди всюду были замечательные.
В этих разъездах мы зарабатывали деньги на нашу жизнь.
– Вы с Димой уже были женаты?
МБ: — Мы поженились на первом курсе. Почувствовали, что хотим быть вместе. Для меня всё было понятно. Правда, папа мой очень переживал: девочке 18 лет. Замуж? Куда? Диме же было уже 22 года. Все друзья, все знакомые обрабатывали отца, уговаривали, он был очень против. А мама сказала как-то очень хорошо: «Выходи, а то потом будешь очень жалеть. Наверное, это твоя судьба».
Александр Феклистов, актёр:
Женитьба Брусникиных в конце первого курса стала для нас всех абсолютным сюрпризом. Мы не замечали каких-то особых отношений между Димой и этой юной Машей. И только за неделю до свадьбы были приглашены. Наш сокурсник Паша Белозеров, которому я это объявил, конечно, еще и в актерской ажитации, просто рухнул на месте ничком назад. Это было так по-партизански — свадьба. Видимо, Маша как-то стеснялась – маленькая ещё была. Где и когда происходила их любовная история, я тоже не представляю – мы же занимались круглосуточно.
Ничего потом не изменилось в наших взаимоотношениях. Они съехались в какую-то крохотную квартирку, где мы ухитрялись тоже собираться. Садились в кружок и писали на магнитофон звуковые передачи про партизан и пр. Мы были внутренне очень оппозиционными. Прочли всё, что ходило в списках, перепечатывалось и выдавалось на одну ночь. «Архипелаг Гулаг» нас просто потряс. После первого курса мы все поехали на Соловки. С нами были Гельман, Саввина, Анатолий Васильев, Николай Скорик. Жили мы там в школе. В кельях ещё сохранились надписи на камнях – «умираю ни за что!»
– Маша! У вас ведь сестра-близняшка? С замужеством ваши пути с ней разошлись? Или ещё раньше, когда вы решили стать актрисой?
МБ: – Юля поступила в ИНЯЗ. У нас вся семья – журналисты-переводчики, и я должна была поступить туда же. Детская жизнь наша с Юлей зависела от того, есть ли школа при посольстве в стране, где работали родители. В Мексике, например, мы жили с родителями, а в Панаме уже нет. Нас отправили в Москву к бабушке с дедушкой. Воспитание происходило письмами, от этого любовь наша к родителям была огромной. Я писала письма с ужасными ошибками, но совершенно не переживала по этому поводу. А Юля была отличницей и страдала из-за меня. Хотя иногда и мне перед родителями бывало стыдно. Я вообще была такой задумчивой тихоней, наблюдавшей жизнь через окно.
– Вы очень похожи с сестрой внешне?
МБ: –Да, и с годами, как ни странно, всё больше и больше. А в детстве нас даже дедушка часто путал, спрашивал: «ты кто?» и мы его обманывали.
Однажды, когда я училась на втором курсе школы-студии, Юля пришла ко мне, и её увидел Андрей Васильевич Мягков. Мы тогда репетировали «Ревизора». Это была безумно смешная работа. У публики в зале от хохота отлетали пуговицы. Феклистов был Осип, Козак – Городничий, я – Анна Андреевна, Яна Лисовская – Марья Антоновна. И вот на экзамене Мягков сообразил одеть и загримировать нас с Юлей одинаково. Фокус был в том, что я выходила из одной двери, и тут же появлялась в другой, одетая уже по-другому. Публика совершенно обалдевала. Было такое ощущение, что я летаю, как фурия. Но Юлю вскоре сняли с роли, потому что она не могла «держать серьёз».
– Попросту «кололась»?
МБ: – Да. Но такой опыт у нас был.
Училась я очень хорошо, и ко мне все хорошо относились. А когда мы закончили, Олег Николаевич Ефремов взял во МХАТ только мальчиков, из девочек – никого.
– Почему же?
– Не нужны мы ему были. Так Дима попал в МХАТ. И за те два года, что я не была в театре, жизнь наша изменилась. Я родила сына.
– Ну, уж тут точно всё ладно складывалось?
МБ: –Но психологически мне было очень тяжело, казалось, что я выпала навсегда из этого круга. Я сейчас всегда привожу этот пример студентам. Кажется, что ты никому не нужен, что ты ничтожество. Если бы мне тогда сказали, что я пройду этот путь, от никому не нужной начинающей актрисы до профессора Школы-студии МХАТ, я бы не поверила.
Александр Феклистов, актёр:
Мы хотели большего, чем имели во МХАТ. Но очень странно – мы не хотели для каждого из нас отдельной актёрской судьбы. Мы так сдружились, что даже отказывались от предложений сниматься в кино.
Так Димка сказал однажды:
– Мне тут предлагают кино, но я сказал, что сниматься буду только с Феклистовым.
И мы так и снимались вместе в фильмах: «Отряд», «Лётное происшествие».
Индивидуальная актёрская карьера нас не интересовала. Мы говорили, например, что никогда не будем сниматься у Бондарчука. Мы внутренне отказались тогда даже от званий. В результате потом все всё получили, кроме меня. Какой-то остался такой юношеский сговор.
Когда заканчивали институт, уже начали репетировать самостоятельно.
Было прекрасно, что дружба наша не разрушалась в ходе этих постановок. Амбиций ни у кого не было. Мы все пробовали. Были в одинаковом положении. Если нам что-то не нравилось, мы не следовали тупо указаниям режиссёра, обсуждали это. Это абсолютно другой эффект. И метод другой. Но это не всегда можно повторить – надо иметь стопроцентное доверие друг к другу. Это было большое счастье.
Мы ходили вместе пить пиво и разговоры театральные разговаривать. И когда мы должны были уже обеспечивать свои семьи, мы начали ездить с антрепризой. Вот тогда и появилась «Мастер и Маргарита». Дима, конечно, играл Мастера. Он всегда был героем и красавцем. Ему и по французскому ставили пять, а мне три, хотя он знал на три слова меньше, чем я.
Мы играли до 4-х спектаклей в день, и потом каждый вечер собирались в номере у Брусникиных. Маша обычно где-то там спит – она же жаворонок, а мы совы. И обсуждаем всё.
– Маша, вы оба с Димой работали, а кто у вас сыном-то занимался?
МБ: – Прекрасный мальчик Филипп у нас родился и рос. А оставалась с ним в то время, когда я преподавала, моя подруга, тоже актриса Надя Перцева. А потом мы уехали в Балашиху к Диминым родным. Жили там и ездили каждый день в Москву на работу. А когда Филе исполнился годик, мои родители взяли его к себе в Индию, куда их послали по журналистским делам. Он там был с индийской няней. Через год вернулся, говорил по-английски с индийским произношением. Так, что Дима его совершенно не понимал, а я, как ни странно, понимала. И Дима бегал за мной: «Маш-Маш, что он сказал?»
Сейчас думаю: как мы могли такого маленького ребёнка отдать? Филя говорит, что в детстве он нас вообще не помнит. Какие-то люди приезжали и опять куда-то уезжали.
– Но в два года он всё-таки был уже с вами?
МБ: — Увы. Он вернулся из Индии и сразу же поехал к другим бабушке с дедушкой – Диминым. Мы жили тогда с ними, но видел он нас снова наездами-наскоками. У меня была замечательная свекровь…
– Как мне нравятся женщины, любящие своих свекровей!
МБ: – Она была уникальная женщина. Оба – Димины папа и мама были уникальными, добрейшими людьми. Папа был военным, настоящий русский интеллигент. А мама – истинно русская женщина, на которых и держится наша земля. Это когда одновременно стираем-кипятим-подсиниваем бельё – обед готовим – за внуком следим. Она ведь всю жизнь моталась по гарнизонам. Везде была заводилой. Очень светлый человек. И очень мощный, на ней вся семья держалась. Два сына у неё – Дима и его старший брат Миша. По его стопам Дима и пошёл поначалу учиться в Московский институт электронной техники. Четыре курса там закончил, был физиком-теоретиком. И круг общения у него остался на всю жизнь ещё оттуда.
Ему было вообще очень много дано от природы. И я это понимала. Да и все это понимали. Он выигрывал во всех играх. Во всевозможных, буквально. В футболе он забивал самые закрученные голы. Он был невероятно музыкален, сам научился играть на гитаре, потрясающе пел. Ему всё очень легко давалось. Он был очень талантливым физиком и очень талантливым актёром. Вот дано ему это было и всё.
– Я знаю, что его очень любил Олег Николаевич Ефремов, который и сам был именно таким – ему было дано, и всё!
МБ: – Он его просто обожал. Это была какая-то невозможная любовь. Дима у него играл буквально всё. В нём была такая органика, которую Ефремов чувствовал, как никто. Он был рождён актёром. Плюс ум, плюс темперамент, плюс красота. Он был очень социален. С молодости откликался на все события, будь то война в Афганистане или что-то ещё. Мимо него ничего не проходило. На третьем курсе Ефремов дал ему главную роль в спектакле «Путь», который делал Анатолий Васильев. И с тех пор он играл очень много. Все заглавные роли во МХАте. Он тоже очень любил Ефремова. Но в какой-то момент в них – друзьях – Козаке, Феклистове, Брусникине, проснулось желание создать свой театр.
– И они, играя все лучшие роли во МХАТе, ушли делать театр «Человек»?
МБ: – Да. И Ефремов их отпустил, что самое невероятное! Довольно большую группу. Потом кто-то вернулся, кто-то нет. А Диму Олег Николаевич стал просто сам возвращать. В какой-то момент Ефремов мне сказал: ты ему передай, что если он вернётся, я ему дам роль… Я даже уже не помню, какую. И хотя Дима был человеком, заряженным на свободу, Ефремова он бесконечно любил, и поэтому вернулся во МХАТ. 
– Помнится, у Ефремова в то время были два любимых актёра – Брусникин и Майорова… Но Лена трагически погибла.
– Она была гениальной актрисой. И трагической судьбы человек. Ходила по краю. Таким же был и Сережа Шкаликов. Это организация души. Это такая судьба. Такой маятник – от крайности в крайность.
– Актёрам такого плана, наверное, очень трудно для себя определять границы своих человеческих возможностей. Дима с Ромой Козаком – совсем иные люди, другие. Им удалось избежать этого?
МБ: – Конечно, они абсолютно другие. У них, похоже, любовь тоже возникла с первого взгляда. Они постоянно были вместе. Я не забуду, как сидят они вдвоем на лестнице в Школе-студии, похожи невозможно, оба высокие, худые, с большими носами. Это было больше, чем дружба, они составляли какое-то единое целое. И это при том, что были абсолютно разными, и столько ссорились.
– А когда Ромы не стало?
–Дима сказал мне тогда: Мне без Ромы скучно… Дима пережил Рому на восемь лет. Я тоже до сих пор ощущаю потерю Ромы – роднейшего человека.
Александр Феклистов:
У Маши всегда были очень сильные внутренние амбиции. Она всегда была очень уверенным в себе человеком. Практически это она запустила в 1997 году на телевидении знаменитый сериал «Чехов и Ко», 30 рассказов Чехова к 100-летию МХАТ. Мы с Димой написали сценарий и поставили, а играли в нём 65 наших актеров. Последнюю свою роль сыграл Олег Николаевич. Режиссёром в помощь нам дали профессионала, у которого нам предстояло учиться, но у нас был свой метод.
Тогда не было мониторов, и режиссёры не могли видеть, каков материал. Мы с Димой могли только представлять себе, как все будет, и записывали это в сценарий. Потом мы примерно представляли, в каких цветах, и откуда кто пойдет. Всё это было в нашем воображении. Потом смотрели материал, и он нам никогда не нравился. Поэтому я больше никогда не повторял этот опыт. Понял, что создавать миры, как это умел делать наш кумир Тарковский, у меня никогда не получится. Но Димка, который был смелее и сильнее меня, пошёл дальше. Он стал снимать.
Он занимался всегда всем параллельно: ставил спектакли. Преподавал. Снимал сериалы. Это была такая круговерть всю жизнь. Они с Ромой Козаком работали, как проклятые. Во сколько бы мы не расставались вечером, выпивая, наутро к 9 часам они шли преподавать. Я с ними выдержал только шесть лет – преподавал тоже. А они продолжили. То, о чём мы когда-то мечтали – случилось. Диме удалось создать свою Мастерскую.
Наши педагоги старались и пытались оставить нас свободными. Так вот, идеально это получилось у Димы. В силу характера и в силу внутреннего пофигизма.
Он же был сибаритом. Очень отдельным человеком. Но сущности настоящей он не изменял. Разделял жизнь на настоящую и так называемые «тюри-пури». Что это? Капризы, не получится сегодня – получится завтра. Он это отметал. Он хотел всегда, чтобы было сегодня и очень горячо! Это очень важно!
Они с Ромой были запрограммированы на длительные ожидания и получали нужный результат. Этого в нашей актёрской природе нет, в них это присутствовало в силу их первого технического образования. Они это сохранили в себе.
У Димы не было никаких режиссёрских амбиций, и он приглашал к себе разных режиссёров. Он был очень сильным и от этого свободным. В его природе не было никакой ревности. У него была широкая душа.
Он абсолютно повторил подвиг своего учителя Олега Николаевича. Занимался исключительно театром, не сильно уделяя внимание своей семье, в классическом понимании, и сыну. Да и все мы так, к сожалению. 
А Маша работала и работает больше, чем мы все и всегда. Читает по десятку пьес в день, бесконечно преподает, что-то придумывает.
Игорь Золотовицкий:
Я думаю, Димка пожертвовал своей актёрской карьерой, открыв для себя новый способ воспитания актеров. Через современный театр, как бы, пропуская театральную классическую школу, сразу окуная их в действительность. Его Мастерская стала уже брендом.
А Маша – скромница-скромница, но она мощнейший человек. Мне даже приходится как ректору иногда её сдерживать. Там такая нетерпимость к любой несправедливости! Кто бы мог подумать, что Маша – это олицетворение совершенно отдельного театра. Есть Мастерская Брусникина и есть Театр Брусникиной.
На сегодняшний день после ухода Димы она всё пережила, и смогла взять на себя лидерство в «Практике», в Мастерской Брусникина. Очень органично встала на Димино место. Она сейчас и курс набрала. Во многих театрах идут её спектакли. Я понимаю, что, конечно, она таким образом и сама себя спасает.
У меня же и сын младший Саша теперь брусникинец, закончил четвёртый курс. Что говорить, я его никак не подталкивал в школу-студию, он сам выбрал себе наставника. И мы с женой долго не ходили смотреть его на сцене – боялись: вдруг стыдно будет? Но оказался на самом деле неплохим актёром. Счастлив, что учился у Димы.
– Маша, каким вырос ваш сын Филипп?
МБ: – Он вырос самостоятельно, как я говорю. Сам решил поступить в Академию МВД, насмотревшись, наверное, в своё время телевизионных сериалов.
– Вот это да! И вы его не отговаривали?
МБ: — Как можно? Я только Богу молилась, чтобы это всё побыстрей закончилось. Он работал «на земле» – в отделении милиции. Они только с отцом всё разговаривали о работе. И потом, отработав положенный срок, он пришёл к отцу.
– В театр?
МБ: – Нет, в кино. Ведь Дима, когда десять лет не получал ролей в театре, решил самостоятельно освоить новую профессию – в кино. Снимаясь в сериале «Петербургские тайны», он очень подружился с режиссёром Пчёлкиным. И сознательно пошёл к нему вторым режиссёром. Учился у него. Вместе они сняли «Саломею», а дальше Дима стал снимать сам. Ему это было интересно. Кроме того, он зарабатывал деньги, содержал семью. В результате он стал и там мастером, снял роскошный сериал «Ищейка». Он же умел с актёрами работать очень живо и интересно. Это была ещё одна задача, которую он поставил и добился её решения. Не лежал и не сходил с ума по причине безделья и безденежья, а сам организовал себе работу и достойно её выполнял. И был успешен и в этой профессии. 
Филипп после своего разочарования в роли оперативника, пришёл к отцу администратором. И показал себя одарённым человеком в роли организатора производства. Сейчас он продюсер в крупной телевизионной компании. Серьёзный профессионал.
– Женат?
МБ: – Да, у меня была не только замечательная свекровь, но сейчас и замечательная невестка Лера. Они дружили ещё со школы, поженились. И сейчас у них двое сыновей – семилетний Артём, и маленький, родившийся через десять дней после смерти Димы. Его назвали в честь деда. Теперь у нас есть ещё один Дима Брусникин. 
Александр Феклистов:
На поминках Димы Маша подошла ко мне и попросила ввестись вместо Димы в спектакль “Black&Simpson”. Это меня, конечно, ошеломило. Потому что в тот день, в день похорон, мне это представлялось совершенно невозможным. Я себе и представить не мог, что смогу что-то играть после Димы. Я считал, что спектакль надо закрыть и всё! Пусть это станет легендой. Но потом посмотрел видео, я ведь до этого не представлял, о чём она говорит. Это спектакль режиссёра Казимира Лиске, который тоже погиб. Я не знал и партнёра Антона Кузнецова. Но я посмотрел видео и прочитал пьесу. И это меня покорило совершенно по качеству материала.
Было очень трудно вводиться. Все Димкины интонации автоматически попали в мой психобанк и мне было трудно от них освободиться. Я посмотрел только один раз, больше себе не позволил. Материал щемящий, я учил его с комом в горле. Понимал, что это не соревнование с моим дорогим другом. Это просто сохранение спектакля. Поэтому люди, которые видели с Димой, понимают, что это совсем другое. И Маша одобрила его.
Так что жизнь Димы продолжается.
…Дима последние спектакли играл, уже будучи больным, с палочкой. Но никто не знал, что он так тяжело болен. Даже я. Я ему звонил недели за две до его смерти. У него был плохой голос. Но мы же редко виделись и не часто переговаривались. Поэтому сейчас нет такого острого чувства его ухода. У меня ощущение, что мы скоро увидимся.
А тогда я позвонил, спросил, как он себя чувствует?
– Ты что-то знаешь? Откуда?
Но я ничего не знал.
– Да нет, ерунда, со спиной что-то.
Как-то он берёг всех. И не хотел, конечно, пускать в эту ситуацию жёлтую прессу.
– А почему у тебя такой голос?
 — Да я тут дремал… Вообще, надо переходить на тренерскую работу, потому что мы старые стали, – сказал он посмеиваясь. – Я хочу ввести кого-то в этот тяжёлый спектакль. Не получается.
Но я тогда так и не понял, что он имеет в виду и не придал этому значения. 
Я же не понимал, что он собирается помирать. А он понимал, видимо…
Когда я потом это всё соединил после предложения Маши, я понял, что это была Димкина воля. Завещание его. Так и не смог отказаться. И счастлив. 
…Не так давно, в ночи, мне понадобился какой-то контакт в телефоне. Я начал искать, а он сам по себе обновился год назад и удалил идентификацию номеров. А у меня есть такая, не знаю уж – хорошая или плохая, традиция – я удаляю контакты умерших из телефона сразу. Чтобы не натыкаться и не расстраиваться. Полез в WhatsApp и наткнулся на какой-то чат. Я не знал, с кем я говорил, и вскоре понял, что это Дима. Чат остался в WhatsApp.
Я, конечно, впился в этот чат, и стал его смотреть. Вдруг увидел в нём звуковое письмо от Димы. Включил. А там было только его дыхание и пыхтение. Наверное, он не на ту кнопочку нажал – он не очень жаловал всякие гаджеты.
Такой абсолютный привет с того света…
Я, конечно, об этом всем сразу же написал Маше. А она сказала: «Видишь как, а я всё время жду, чтобы какое-нибудь общение произошло – во сне, или где-то. Но не происходит. А тебе вот так повезло»…
– Он был необычайно благородным, добрым и ещё – большим человеком с нежнейшими объятиями. Это вспоминают буквально все, кто был с ним знаком. Он обнимал человека, здороваясь, прощаясь, поздравляя его с чем-то. И объятие Брусникина было не просто нежным, но и каким-то охранным. Оберегом. Казалось, что такой человек всегда придет тебе на помощь, защитит в трудную минуту. И это даже смущало порой: достоин ли я такого объятия? Представляю, если он чужим людям передавал столько своей энергетики, столько чувств, каким он был для близких…
МБ: – Он был уникальным человеком. От природы, конечно, и ещё сам себя воспитал. Я помню, с молодости он был всегда очень сильным, очень мужественным, невероятным оптимистом. Всегда – огромное количество друзей. С возрастом проявилась огромная жизненная сила, и одновременно снисходительность к людям. И он, выбирая между минусом и плюсом во взаимоотношениях с людьми, всегда выбирал плюс. Пытался видеть хорошее.
Таких мало.Трудно говорить об этом…
Я проживаю это время без Димы по-разному, пытаясь держать себя всякими подпорками. Но то, что он вообще никуда не ушёл от меня, он всё время со мной – это точно. А когда ты ропщешь, поднимая внутри себя вопрос « за что?» и прокручиваешь все эти мысли о несправедливости и жестокости жизни, все перекрывается мыслями другими: «тебе было дано столько счастья – сорок лет бесконечного счастья …»
Эмилю Вернику — 95, Московский комсомолец, 4.09.2019
Оберег Брусникина, Елена Третьякова, Story, 1.09.2019
Памяти Аллы Покровской, Петербургский театральный журнал, 26.06.2019
Моя Алла Покровская, Москвич Mag, 26.06.2019
Вспоминая Аллу Покровскую, Канал Культура, 26.06.2019
«Да неужели — нет никого?!», Елена Дьякова, Новая газета, 25.06.2019
Школа Аллы Покровской, Известия, 25.06.2019
Беседа с Андреем Воробьевым, Инстаграмм Школы-студии МХАТ, 20.05.2019
«Чуш» и «Оттепель» в Новокузнецке, 10 канал (Новокузнецк), 20.05.2019
Дней связующая нить, Ревизор, 16.05.2019
Сюжет картин, MuseCube, 25.04.2019
«Школа для дураков»: упорядоченность иррационального, Известия. Саратов и регионы, 18.04.2019
«Уроки Табакова: начало положено, Известия. Саратов и регионы, 15.04.2019
Новости культуры, Канал «Культура», 12.04.2019
Ужас обернули мехом, КоммерсантЪ, 4.04.2019
«Пушечное мясо» Филиппа Григорьяна: не будить до весны!, Кристина Матвиенко, журнал Театр, 30.03.2019
Don’t Grow up it’s a trap, MuseCube, 28.02.2019
Не такой, как все, Театральная афиша столицы, 29.01.2019
Живая школа, Ольга Егошина, Театрал, 14.11.2018
Наблюдатель, Канал Культура, 18.09.2018
Здесь и сейчас, Страстной, 10, 13.09.2018
Метод Силюнаса, Анастасия Арефьева, Экран и сцена, 4.09.2018
Мастер Брюс. 15 дней без Дмитрия Брусникина, Татьяна Лисина, Театр, 24.08.2018
Смерть — не повод для восторгов, Андрей Максимов, Российская газета, 19.08.2018
Тихий лидер, Павел Руднев, Петербургский театральный журнал, 17.08.2018
Весенне-летний призыв, Алена Карась, Кольта, 17.08.2018
Ушел, когда все было впереди, Зонд новости, 13.08.2018
Большой человек, Известия, 10.08.2018
Учитель музыки в Художественном театре, Елена Дьякова, Новая газета, 10.08.2018
Щербаков: Брусникин прекрасно понимал душу артиста, Национальная служба новостей, 10.08.2018
Мастер и человек. Кем был Дмитрий Брусникин, Евгений Соколинский, РБК, 10.08.2018
Умер режиссер Дмитрий Брусникин, Глеб Ситковский, GQ, 10.08.2018
Мастер верности и поиска, Олег Фельдман, КоммерсантЪ, 9.08.2018
Маяковский-POST, Журнал «Театр», 9.07.2018
Без сюжета нельзя, Вечерняя Москва, 20.06.2018
Полифония судеб, Будущее театральной России, 19.04.2018
«Дядя Облей», Будущее театральной России, 19.04.2018
Школа-студия МХАТ в Хакассии, Вести-Хакассия, 4.04.2018
Саяногорск погрузился в «РусалФестиваль#Театр», Первое городское (Саяногорск), 4.04.2018
Королева танца, Суббота (Рига), 22.12.2017
К юбилею И.  Н.  Соловьевой, Экран и сцена, 16.11.2017
Новая Сибириада, Коммерсант-Стиль, 29.06.2017
Русал привез в Саяногорск артистов молодежного МХАТа, Первое городство телевидение Саяногорска, 26.06.2017
Молодой МХАТ на иркутской сцене, Областная газета (Иркутск), 7.06.2017
Театральный экстаз, «Причулымский вестник» (г. Ачинск), 13.05.2017
Горький. Дно. Высоцкий, Отсебятина (Ярославль), 27.04.2017
Колыбельная Распутина, Аргументы недели, 30.03.2017
Высокий средний уровень, Русский репортер, 29.03.2017
Старикам тут место, Такие дела, 17.03.2017
Здесь и сейчас, Кристина Матвиенко, Colta.Ru, 7.03.2017
Король Лир оценен на отлично, Вечерняя Москва, 22.02.2017
Вся жизнь в искусстве, КультМск, 10.02.2017
«До и после» сцены, Светлана Наборщикова, Известия, 31.01.2017
Брусникинцы пригласили на чай, Алексей Аджубей, Независимая газета, 31.01.2017
Горький. Дно. Высоцкий, Ревизор.Ру, 28.01.2017
Что движет светилами, Марина Токарева, Новая газета, 24.10.2016
Все премии ведут в Рим, Российская газета, 16.10.2016
«Горький. Дно. Высоцкий», Свободная пресса, 15.09.2016
Антон Гетман: «Второй Большой театр строить не буду», Екатерина Васенина, Новая газета, 24.08.2016
Дмитрий Брусникин: «Не может быть традиционного театра», Петербургский театральный журнал, 22.08.2016
Пазл из слоновой кости, КоммерсантЪ, 22.07.2016
Опера за горизонтом, Алена Карась, Российская газета, 20.07.2016
«Всегда стараюсь оставлять форму открытой», КоммерсантЪ — Воронеж, 16.06.2016
Студийцы МХАТа подмигнули Сталину, Российская газета, 14.06.2016
«Бронзоветь — это не интеллигентно», Т. Владимирова, КоммерсантЪ — Lifestyle, 8.06.2016
О старости – с любовью и без грусти, Республика Татарстан, 6.06.2016
Мир под названием «Молодость», Эксперт Татарстан, 6.06.2016
Ольга Привольнова: «Вот люди, вот поезд, и что нам вместе дальше делать», Школа документального кино Марины Разбежкиной, 27.02.2016
«Сашенька, как мы скучаем по тебе…», Санкт-Петербургские ведомости, 15.02.2016
Чужая жизнь, Алексей Гончаренко, Лучший из миров, 2.02.2016
Игра с документом, Кристина Матвиенко, Лучший из миров, 2.02.2016
«Ответственность перед зрительным залом мобилизует», Ольга Егошина, Новые Известия, 2.02.2016
Молодые таланты МХАТа, Патриоты Нижнего, 13.01.2016
«Началось новое удушение», Радио «Свобода», 13.12.2015
«Началось новое удушение», Радио «Свобода», 13.12.2015
Постигая секреты магического языка, Литературная Россия, 20.11.2015
Дифирамб: Евгений Писарев, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 11.10.2015
Театр для жителей города, Мослента, 15.09.2015
Заметка о любви, Театрон, 14.09.2015
«В театре главное, чтобы все было про человека», Андреа Поркедду, Новые известия, 21.07.2015
Пространство сновидения, Экран и сцена, 16.07.2015
МХАТ с доставкой на дом, Мичуринская мысль, 3.07.2015
Эта дорога ведет к театру?, Григорий Заславский, Независимая газета, 2.07.2015
«Побеждает разум, а не мракобесие», Иркутский репортер, 30.06.2015
Времени нет, Восточно-Сибирская правда, 26.06.2015
На московскую сцену можно подняться в Иркутске, Телекомпания „Аист“, Иркутск, 25.06.2015
Поступай как знаешь, ТеатрAll, 19.06.2015
Не радужное прошлое, Театрал, 16.06.2015
Переворот сознания, Театрал, 16.06.2015
Кристальный слон, Сигма, 10.06.2015
«Без тебя скучно!», Новые известия, 9.06.2015
Топ-5 спектаклей июня, The Vanderlust, 3.06.2015
Отзыв. Отклик. Ну, как-то так…, Марина Дмитревская, Петербургский театральный журнал, 3.06.2015
Другое Волоколамское шоссе…, Истринские Вести, 24.05.2015
Между прошлым и будущим, Литературная Россия, 22.05.2015
Prigov's Works Put The'Revolt' Into Revolution, Джон Фридман, The Moscow News, 20.05.2015
"Уж какая тут свобода…, Анна Банасюкевич, ПТЖ, 10.03.2015
Дифирамб с Игорем Золотовицким, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 8.03.2015
Маска из глины, Start Up СТД РФ, 13.02.2015
Переворот, Татьяна Лисина, Русский журнал, 31.01.2015
Плач по Конармии и земле, Санкт-Петербургские ведомости, 26.01.2015
Культурная «Революция», Кира Владина, Ваш досуг, 19.01.2015
Музыка революции, Рабкор, 18.01.2015
Фолкнер. Тишина, OpPeople, 11.01.2015
От топота копыт, Камила Мамадназарбекова, Лехаим, 9.01.2015