РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-39-36 (учебный отдел)
+7 495 629-32-13 (ректорат), + 7 495 629-86-56 (касса)
E-mail: public@mxat-school.ru

| дмитрий брусникин: “наступает время, когда очень важно быть честным” |

Дмитрий Брусникин: “Наступает время, когда очень важно быть честным”

Interview, 15.01.2015
В театре «Практика» внеплановая премьера — музыкальный спектакль по текстам лидера русского концептуализма Дмитрия Пригова «Я играю на гармошке» и «Революция». На сцене — студенты мастерской Дмитрия Брусникина (Школа-студия МХАТ). Те самые брусникинцы, про которых все говорят, но почти никто ничего не знает. За сценой — режиссер спектакля, лауреат премии «Золотая маска» Юрий Муравицкий и руководитель курса Дмитрий Брусникин. Мы поговорили с обоими про то, что это за феномен такой — брусникинцы и чего ждать от спектакля.

Как только ваших не называют: явление, феномен. Говорят, сцену театральную взорвали. Вы не устали слушать комплименты? Не боитесь, что их перехвалят?

Нет, комплименты приятно слушать. У меня как-то спросили: «Запрограммировали ли вы успех? Хотели ли этого успеха?» А ведь все мастерские, которые я выпускал и которыми я занимался вместе с Романом Ефимовичем Козаком, были хорошие. Просто мы никогда не занимались пиаром. Не думали, что это важно. А потом появился спектакль и появились люди, которые что-то в нем разглядели. Я имею в виду девочек наших, которые знакомят меня с вами. Возникла какая-то цепочка, необходимая, нужная связь. Театр — дело коллективное. Значит, пришло время этому поколению каким-то образом чему-то научить близлежащие поколения и будущие. «Современник», «Таганка» же не случайно возникли. Они были нужны.

Вы у них многому учитесь?

Да, конечно. Я, собственно говоря, и занимаюсь этим так долго, потому что важно, чтобы происходил обмен.

Что они вам дают?

Они мне дают очень много. Они мне приносят ту музыку, которую они слушают, они мне приносят ту литературу, которую они читают, в которой я уже ни черта не понимаю. Но я это читаю для того, чтобы с ними разговаривать, для того, чтобы задавать вопросы, для того, чтобы что-то находить, говорить им о том, что это уже было, что это я читал в других вариантах. Таким образом происходит обмен. Когда они мне рассказывают то, что они чувствуют, а я им рассказываю то, что я знаю.

Как думаете, они вам подражают?

Нет, и я тоже об этом говорил совсем недавно. Это та причина, по которой они достойны своего театра. Они работают на чистом поле, на чистом листе. Вот наше поколение или, там, следующее за нами поколение — там существовал институт кумиров, институт подражательства. Половина «Современника» разговаривала голосом Ефремова, да я сам говорил его голосом. Или половина артистов разговаривала голосом Высоцкого. А сейчас, когда задаешь детям вопрос «А где бы вы хотели работать?», у них нет этого театра. Они свою историю пишут с нуля, и это хорошо. Это не значит, что они все предыдущее обесценивают и зачеркивают. Рассказать, что было ценного до них, — это уже наша задача.

Вы отчисляли кого-то с курса?

По-моему, да, на первом курсе. Но я не злой, и они пользуются этим. У нас очень плохая дисциплина. Я так устаю от дисциплины, и мне кажется, что, как только начинается муштра, уходит какое-то доверительное отношение, возникает страх. А на страхе ни черта не построишь, на страхе можно построить тоталитарный коллективчик, и, наверное, на какой-то период он может удивить, поразить и заинтересовать, но это не долгосрочный проект. Потому что на страхе долго не продержишься, а на каком-то ощущении свободы высказывания — можно, но это трудно удерживать. Вообще демократию трудно удержать.

В какой-то момент может возникнуть панибратство.

Нет, панибратства не возникнет, хоть они и приходят с чистым полем в голове, но не в чистое поле. Они приходят в Школу-студию. А Школа-студия МХАТ создавалась во время войны, в 1943 году. Непонятно вообще, куда там дело-то повернется, и вдруг Немировичу-Данченко приходит в голову создать школу. Фантастика, конечно. И она создается как некий лицей, какое-то элитарное заведение. В те времена, когда цензура гуляла так сильно, там преподавал Даниэль Синявский. Каким-то образом власть позволяла, чтобы воспитывались артисты, даже так. Чудо! То есть они приходят в это волшебное место, хотя, может быть, и не знают его историю. Конечно, я не говорю о том, что в Школе-студии все сохранилось. Но, в отличие от Щукинского училища или ВГИКа, у нас в Школе-студии все друг с другом здороваются.

Знаете, что еще интересно. Спектакли возникли из учебного плана. А в какой-то момент появились серьезные предложения, и многие режиссеры теперь предпочитают работать с вашими студентами, а не приглашать опытных актеров.

Почему им интересно с нами — потому что это большая свобода творчества. В театре есть какие-то рамки, какие-то ограничения. Ты должен выпустить в определенный срок, ты должен отработать какие-то идеи. Здесь у тебя есть право на эксперимент, на ошибку, на провал, можно и в лужу сесть. Пожалуйста, садись в лужу, мы обсудим эту лужу. В театре как-то не всегда так получается, в театре сел в лужу — расстрел. Человек, севший в театре в лужу, очень долго потом сохнет, а иногда и не высыхает еще. Я, например, знаю одного очень известного режиссера, конечно, не буду называть его фамилию, но помню, что однажды он так сел в лужу, что потом лет пять вообще не касался театра. Слава Богу, что выздоровел после этого, сейчас доведет ту пьесу до конца, наверное. Театр — это такая штука. Актриса взяла и уничтожила крупного серьезного режиссера, уничтожила лет на пять.

Вам не кажется, что иногда ребят начинают критиковать как взрослых, состоявшихся актеров, что критики немножко забывают о том, что это студенты?

Они стали выходить на публику, и они стали работать актерами, да, они не получают за это деньги, им платят стипендию, но они работают на публику, которая купила билеты, публика заплатила деньги. И то, что к ним относятся как к артистам и критикуют как артистов, — это хорошо, а как к ним можно еще относиться? Так и должны относиться. Это прекрасно, что ставится такая высокая планка.

Вам не будет обидно их отпускать после выпуска? Может быть, пришло время для вашего брусникинского театра? Как Фоменко в свое время сделал. Или Серебренников.

Во-первых, я их не держу. У нас такая договоренность. Хотите вместе — значит будем вместе. Дверь открыта. Обидно, когда уходят, да. Но в новом году будем набирать новую мастерскую. Хорошо, если удастся сохранить и эту. Об этом мы сейчас говорим с городом, и если страна полностью в кризис не свалится, то, может быть, что-то там произойдет. На этом курсе 23 человека. И ведь преподают у них люди, которые сами учились в этой школе. Юра Квятковский, Сережа Щедрин. Всё ребята с одного курса, наш с Козаком курс. Это актеры спектакля Юры Бутусова в театре Пушкина. Это два наших курса. Они сейчас в очень хорошем творческом возрасте, у них сейчас очень хорошая набранная энергия, правильная. Им нужно проявляться, им нужно создать условия. Хоть это и дело вроде бы случайной удачи, но если создать условия, то возможны какие-то большие события. Но нужно только услышать это, как в свое время Юра Бутусов услышал Сашу Урсуляк.

Что бы вам хотелось в качестве напутствия, пожелания сказать им или, может быть, предостеречь от чего-то?

Мне кажется, наступает время, когда очень важно быть честным. Пусть даже по-конформистски, пусть молчаливо, но честным. Потому что если театр будет честным, то он будет нужен, а если нечестным — то не нужен.

Игор Титов
Играет на саксофоне и на других инструментах. Он у нас лидер музыкального движения. Вообще у него лидерские наклонности, и он даже, наверное, будет развиваться куда-то в сторону режиссуры. Было несколько заявок такой работы.

Дарья Ворохобко
Она пришла к нам из Большого театра, из балета. Танцевала ведущие партии и даже на первом курсе совмещала и то и другое, долго не могла понять, где же ей продолжать карьеру. И в результате выбрала нас, мы победили в споре с Большим театром, и сейчас ее друзья ходят к нам на спектакли.

Даша Авратинская
Вообще она Николаева. Но очень не любит, когда упоминают, что она дочь известных актеров, но я не вижу в этом ничего ужасного. Дочь Валерия Николаева и Ирины Апексимовой. Замечательный человечек. Это на самом деле ее основная проблема, это проблема многих детей известных людей, она борется с этой проблемой, как только она освободится от нее, то многое сможет. Ей для этого нужен успех какой-то самостоятельный.

Сергей Карабань
Сережа сейчас как раз староста. Это чудесный совершенно человек из города Минска, из Белоруссии, со сложной судьбой. Но он очень талантливый.

Оля Воробьева
Про Олечку можно сказать, что она в пути, что она такой человек, который ставит себе очень высокую планку, потенциальная отличница, и это ей очень мешает. Но она очень исполнительный человек, у нее зарыты такие выразительные вещи, которые еще нужно долго-долго искать, ей самой прежде всего. И надо перестать быть ученицей. Вот, например, у нее есть фантастическая работа (они сейчас участвовали в фестивале «Пятая нога»), и она сделала видеоклип на стихи современных поэтов, на мой взгляд, просто прекрасный видеоклип, с таким собственным удивительным взглядом, с такой трогательностью. Вот что ей нужно.

Петр Скворцов и Вася Будкевич
Они дружат и поступали как друзья, они были маленькие очень, им было лет по 16, и тогда они не раскрывались так ярко и полноценно, но мы их взяли. Я невероятно счастлив, что они с нами, потому что они одни из тех самых людей, на которых можно ставить. Это такие крепыши, это основа.

Марина Васильева
Она у нас недавно стала звездой. Снимается в кино. О ней много говорят, пишут. Очень одаренная актриса и пришла уже такой. Нервный человек, невероятно нервный, но очень талантливый.

Юра Межевич
Человек из города Челябинска, который был отобран по телемосту, не я его отбирал, а педагоги, но они углядели его и позвали на конкурс, и он к нам приехал. Он очень долго адаптировался, привыкал долго к Москве, страдал, очень мучился, очень долго чувствовал себя абсолютно одиноким в пространстве. Но мне кажется, что сейчас он набирает силу. Во-первых, он прекрасно сейчас выглядит, мне кажется, у него сейчас такой хороший период.

Миша Плутахин
Он был долгие годы старостой курса, а потом взмолил, чтобы его освободили от этой должности, иначе он перестает заниматься творчеством. Мы его освободили, и теперь он занимается исключительно творчеством.

Юрий Муравицкий, режиссер, театральный педагог
Это будет спектакль-концерт по двум пьесам Пригова — «Переворот» и «Я играю на гармошке». Плюс стихи. Такая своеобразная литературная композиция. Не хочется спойлерить и выдавать какие-то вещи. То, что сказано, — уже слишком много. Когда я думаю про эту историю, удивляет искренне, что Пригова до сих пор не ставили. Кто-то сказал про эту пьесу, что это не пьеса, а рассказ о пьесе. Приятно ощущать себя первопроходцем. Хочется пробовать всегда, придумывать что-то заново, новый язык сочинять. Но надо быть готовым к тому, что не получится. Самое главное для меня — энергия в театре. Масса людей считает, что главное — это некие смыслы или какая-то форма. Мне же кажется, что энергия. А у детей она очень взрывная. Они студенты, да, но в какой-то степени работать с ними даже легче.
Во-первых, из-за того, что у них уже очень большой опыт работы с разными режиссерами, в том числе и с молодыми в экспериментальных проектах. Из-за этого у них есть некая подвижность, им не нужно долго объяснять какие-то вещи, и они, конечно, еще не обросли своими представлениями. Они реагируют иначе. «Пригов? О, Пригов, круто!» Им не все равно, что ставить. Но они быстрее соглашаются на эксперименты. У меня в руках фактически пластилин, из которого можно слепить абсолютно все, что хочется. Получается какой-то интересный коктейль. Коктейль Молотова. Случайно ничего не бывает. Мне кажется, что главное — это мастер, человек, который готов вложить в студентов, которых он набирает, и сделать на него ставку больше, чем на курс. И, конечно, стечение обстоятельств.
Русал привез в Саяногорск артистов молодежного МХАТа, Первое городство телевидение Саяногорска, 26.06.2017
Молодой МХАТ на иркутской сцене, Областная газета (Иркутск), 7.06.2017
Горький. Дно. Высоцкий, Отсебятина (Ярославль), 27.04.2017
Колыбельная Распутина, Аргументы недели, 30.03.2017
Высокий средний уровень, Русский репортер, 29.03.2017
Старикам тут место, Такие дела, 17.03.2017
Здесь и сейчас, Кристина Матвиенко, Colta.Ru, 7.03.2017
Король Лир оценен на отлично, Вечерняя Москва, 22.02.2017
Вся жизнь в искусстве, КультМск, 10.02.2017
«До и после» сцены, Светлана Наборщикова, Известия, 31.01.2017
Брусникинцы пригласили на чай, Алексей Аджубей, Независимая газета, 31.01.2017
Горький. Дно. Высоцкий, Ревизор.Ру, 28.01.2017
Что движет светилами, Марина Токарева, Новая газета, 24.10.2016
Все премии ведут в Рим, Российская газета, 16.10.2016
«Горький. Дно. Высоцкий», Свободная пресса, 15.09.2016
Антон Гетман: «Второй Большой театр строить не буду», Екатерина Васенина, Новая газета, 24.08.2016
Дмитрий Брусникин: «Не может быть традиционного театра», Петербургский театральный журнал, 22.08.2016
Пазл из слоновой кости, КоммерсантЪ, 22.07.2016
Опера за горизонтом, Алена Карась, Российская газета, 20.07.2016
«Всегда стараюсь оставлять форму открытой», КоммерсантЪ — Воронеж, 16.06.2016
Студийцы МХАТа подмигнули Сталину, Российская газета, 14.06.2016
«Бронзоветь — это не интеллигентно», Т. Владимирова, КоммерсантЪ — Lifestyle, 8.06.2016
О старости – с любовью и без грусти, Республика Татарстан, 6.06.2016
Мир под названием «Молодость», Эксперт Татарстан, 6.06.2016
Ольга Привольнова: «Вот люди, вот поезд, и что нам вместе дальше делать», Школа документального кино Марины Разбежкиной, 27.02.2016
«Сашенька, как мы скучаем по тебе…», Санкт-Петербургские ведомости, 15.02.2016
Чужая жизнь, Алексей Гончаренко, Лучший из миров, 2.02.2016
Игра с документом, Кристина Матвиенко, Лучший из миров, 2.02.2016
«Ответственность перед зрительным залом мобилизует», Ольга Егошина, Новые Известия, 2.02.2016
Молодые таланты МХАТа, Патриоты Нижнего, 13.01.2016
«Началось новое удушение», Радио «Свобода», 13.12.2015
«Началось новое удушение», Радио «Свобода», 13.12.2015
Постигая секреты магического языка, Литературная Россия, 20.11.2015
Дифирамб: Евгений Писарев, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 11.10.2015
Театр для жителей города, Мослента, 15.09.2015
Заметка о любви, Театрон, 14.09.2015
«В театре главное, чтобы все было про человека», Андреа Поркедду, Новые известия, 21.07.2015
Пространство сновидения, Экран и сцена, 16.07.2015
МХАТ с доставкой на дом, Мичуринская мысль, 3.07.2015
Эта дорога ведет к театру?, Григорий Заславский, Независимая газета, 2.07.2015
«Побеждает разум, а не мракобесие», Иркутский репортер, 30.06.2015
Времени нет, Восточно-Сибирская правда, 26.06.2015
На московскую сцену можно подняться в Иркутске, Телекомпания „Аист“, Иркутск, 25.06.2015
Поступай как знаешь, ТеатрAll, 19.06.2015
Не радужное прошлое, Театрал, 16.06.2015
Переворот сознания, Театрал, 16.06.2015
Кристальный слон, Сигма, 10.06.2015
«Без тебя скучно!», Новые известия, 9.06.2015
Топ-5 спектаклей июня, The Vanderlust, 3.06.2015
Отзыв. Отклик. Ну, как-то так…, Марина Дмитревская, Петербургский театральный журнал, 3.06.2015
Другое Волоколамское шоссе…, Истринские Вести, 24.05.2015
Между прошлым и будущим, Литературная Россия, 22.05.2015
Prigov's Works Put The'Revolt' Into Revolution, Джон Фридман, The Moscow News, 20.05.2015
"Уж какая тут свобода…, Анна Банасюкевич, ПТЖ, 10.03.2015
Дифирамб с Игорем Золотовицким, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 8.03.2015
Маска из глины, Start Up СТД РФ, 13.02.2015
Переворот, Татьяна Лисина, Русский журнал, 31.01.2015
Плач по Конармии и земле, Санкт-Петербургские ведомости, 26.01.2015
Культурная «Революция», Кира Владина, Ваш досуг, 19.01.2015
Музыка революции, Рабкор, 18.01.2015
Фолкнер. Тишина, OpPeople, 11.01.2015
От топота копыт, Камила Мамадназарбекова, Лехаим, 9.01.2015